— Ты очень глустная сегодня, — мурлычет он, играя с кулоном на моей шее. — И вчела была печальная. Ты влюбилась, да, мамочка? Мне Любовь Петловна говолила, что все влюблённые — глустные. Я, когда в Машу влюбился, а она с плотивным Пашкой иглала, плакал.
Я, не сдерживаясь, смеюсь, запрокинув голову. Женечка хмурится, видимо, подозревая, что потешаюсь над ним. Мой сын до одури мечтает вырасти — стать настоящим мужчиной, за которым все сирые и убогие будут, как за каменной стеной. А так как я возглавляю этот список, меня он будет защищать в первую очередь. Наверное.
Но я смеюсь не потому, что хочу над ним поиздеваться, а потому, что устами младенцев и правда, глаголит истина. Хотя я не уверена, что так уж влюбилась, но то, что образ лысого парня с сильными руками и проникающим под кожу взглядом ярко-зелёных глаз, запал в душу — чистая неоспоримая правда. Но говорить об этом с маленьким мальчиком не вижу никакой необходимости. Да о какой любви или даже просто сильной симпатии может идти речь, если мы виделись-то всего ничего?
— Всё в порядке, сынок, — глажу Женечку по спине, пока он наматывает цепочку на пухлый пальчик. — Просто мама устала, скоро пройдёт.
Женечка молчит, посапывает, и я понимаю, что он уснул, пригревшись в тепле моих рук. Отношу сына в нашу комнату, кладу в кроватку и накрываю тёмно-синей атласной простынёй.
Вернувшись в кухню, замечаю, что телефон, лежащий на столе, дрожит, вибрирует и трясётся. И кому я могла понадобиться?
— Привет, дорогая, не хочешь ко мне зайти? — Голос соседки, чуть хриплый, словно простуженный, раздаётся на том конце провода. — А то мой в командировку умотал, а меня тоска заела. Придёшь?
— Женечка только уснул, — отвечаю, попутно включая газовую конфорку под видавшим виды эмалированным чайником с жёлтыми листьями на боку. — Не хочу его одного оставлять.
— Тогда я к тебе? — с надеждой спрашивает Соня. — Не помешаю?
— Ой, чему ты помешать-то можешь? — усмехаюсь, представив, какой смысл вложила в свой вопрос любопытная и любвеобильная соседка. — Приходи, чаю попьём.
— Да ну, чай, — фыркает Соня и заливается грудным смехом. — У меня есть кое-что поинтереснее, так что жди, сейчас приду.
Звонок прерывается, а я, вздохнув, выключаю, так и не вскипевший, чайник — всё-таки с бо?льшим удовольствием попила бы чаю или кофе, а не того, что хочет принести Соня. Спиртного мне совсем не хочется, но на душе слишком паршиво, поэтому компания и бокал вина точно не повредят. Может быть, получится хоть немного расслабиться? Да и Соня хорошая — с ней всегда весело, она не лезет в душу, не выясняет, что там было в моём прошлом, почему осталась одна с ребёнком, куда делся его отец — вопросы, которые неизменно преследуют меня на протяжении последних пяти лет.
— Привет, дорогуша. — Соня, в домашних розовых, отороченных белоснежным мехом, тапочках, в шёлковом халате появляется на моём пороге. Под мышкой зажата бутылка тёмного стекла с иероглифами на этикетке, а в руке держит прозрачный контейнер, в котором аккуратными рядками лежат кусочки роллов.
— В общем, ты как хочешь, а я голодная, — говорит подруга, протягивая мне провизию. Сама же задерживается у зеркала в прихожей, чтобы лишний раз полюбоваться своим, надо отметить, превосходным отражением и поправить, и без того идеальную, причёску. — Мне стало так тоскливо, что я заказала роллы. Ну, а вино, сама знаешь, у меня всегда припрятано на разные случаи.
Прохожу на кухню, расставляю на столе бокалы и открываю контейнер с такой модной нынче японской едой. Роллы такие аппетитные, настолько приятно пахнут, что рот мгновенно наполняется слюной.
— Рассказывай, как дела? — Соня садится на стул и первым делом берётся за штопор, чтобы откупорить вино. — Что-то ты грустная очень, я же вижу. На работе проблемы? Если так, то ты моё мнение знаешь: нужно бросать эту адскую мясорубку и искать работу, которая будет действительно соответствовать способностям такой умницы и красавицы, как ты.
Мне смешно — неужели так сильно заметно, что у меня что-то стряслось? Потому что за последние полчаса уже двое об этом спросили, а это уже система.
— Я не грустная, на самом деле. — Беру в руки палочки и пытаюсь ухватиться за кусочек ролла, но мои руки явно не из того места выросли, поэтому плюю на это дело и беру вилку. — Просто проблемы небольшие. Или большие.
— Что?! — Идеальные брови подруги взлетают вверх, а в голубых глазах прыгают и скачут чёртики жгучего любопытства. — И ты молчишь? Ты должна была первым делом мне позвонить и рассказать, что у тебя стряслось, а не киснуть тут одной. Это хорошо ещё, что у меня интуиция развита просто потрясающе, ведь как почувствовала, что с тобой что-то не то.
— Да зачем тебя ещё нагружать своими неурядицами?
— Что-о ты?! — восклицает Соня, всплеснув руками. — Ты не должна так думать! Если я могу чем-нибудь помочь, ты только скажи. Ну, или просто выслушаю — это ведь тоже неплохо. Сколько раз ты терпела мои душевные излияния? И ведь никогда меня не прогоняла, хотя, знаю, бываю невыносимой. Особенно, если влюблена.
