– Долго ты добирался сюда, сынок? И как нашел меня?
– Да мог и совсем не добраться, кабы бы не Федор. Помнишь его? На скорой работал.
– Как не помнить. Когда нас после обвала забирали, он там был, да и потом меня подлечивал. И мамку твою.
– Так вот его брат Василий и мотался в поселок узнать про тебя. Пока я в это время тайком раны залечивал в подвале у Федора. Там у него так все устроено, что…
– Сынок, ты мне зубы не заговаривай, – перебил его отец, – знаю я про его подвал, и чем он там занимался, тоже знаю.
– Да не заговариваю я зубы, просто история слишком невеселая…
– А я веселого уже давно ничего не жду. – Кряхтя и потирая колени, старик сел. Отхлебнув из кружки, он вопросительно посмотрел на Павла, – А почему тайком, а не в больнице?
– Я когда вас с матерью вывез на подконтрольную сторону, в станице нашей оставалось еще много народу. В основном, старики да работяги, у которых дома более-менее после обстрелов уцелели. Дети их и внуки от войны сбежали, а они не захотели родные дома покидать.
Так вот, вернулся я, а там сюрпризец – станицу заняла добровольческая спецрота милиции особого назначения. И название-то какое себе придумали! Нет, чтобы по простому – «Тайфун», так куда тебе – «Тифон»!* Наверное, чтоб страшней было и непонятней.
Половина этой роты – бывшие «сидельцы», видно зачитывались в тюремной библиотеке «Мифами древней Греции», – отхлебнув чая, скептически хмыкнул Павел. – Другая половина – бывшие менты. И что интересно – все эти вурдалаки не пришлые какие, а свои же, выходцы из близлежащих же станиц и поселков.
– А что за «Тифон» такой?
– Да так, отец, древние греки звали чудовище, великана силы неимоверной. Когда он шел, то плевался огнем, и от этого все погибало и рушилось вокруг. На деле это название оказалось «не в бровь, а в глаз»! – нахмурился Павел и пригубил остывшего уже чая.
– Батя, давай горяченького налью. – Он протянул руку за кружкой, но вместо этого вдруг легонько тронул отца за рукав. – Ты только посмотри, батя! Чудеса, да и только!
У окна рядочком мирно сидели Грач с Фугасом. Вид у них был такой, будто и они с интересом слушали рассказ Павла. Заметив, что на них обратили внимание, Фугас принялся старательно вылизываться, а Грач вальяжно подошел к старику, потерся о его ноги и плюхнулся рядом на подстилку.
– Ну, слава Богу, хоть здесь войны не будет, – рассмеялся Павел.
– Да кто его знает… – неопределенно покачал головой дед. – Так и что же тот… как его?
– «Тифон». Ни дна б ему, ни покрышки! Эти «вояки» должны были заниматься разведывательно-диверсионной работой, мало того, у них еще было задание – выполнить несколько частных заказов по рейдерству. Только воевать они не хотели, участия в боевых операциях не принимали. Сидели в станице и кошмарили местных жителей. У их командира и позывной был соответствующий – «Пиранья». Пять судимостей за спиной, типа погашенных. Здоровый такой детина, что та оглобля.
Обосновались они в больнице, ну и понеслось! Под зданием ее был огромный подвал с кучей каморок по бокам коридора. Так эти «Тифоновцы-Пираньевцы» приспособились там «Винт» варить. Многие из них «висели» на «Фене», нервишки свои вздергивали. Почти все поголовно «нерпами» были. На нормальном языке, наркоманами значит.
– Это что, наркотик такой?
– Ну да. «Фен», амфетамин. Во Вторую мировую войну США, Великобритания, Германия, Япония снабжали им своих вояк для поднятия духа и выносливости. Даже Гитлер прибегал к ним желая подкрепить свои силы, он был настоящим наркоманом со стажем.
– Наши на войне тогда для храбрости фронтовые сто грамм употребляли, а не гадость эту, – покачал дед головой.
– Что интересно – этим выродкам наркотики было можно, а за пьянку, их командир с позывным «Пиранья» люто подчиненных наказывал – бил нещадно и такое вытворял с ними, что об этом и вслух не скажешь. Свои же его как огня боялись. Кажись, чайник вскипел, – Павел встал, засыпал свежую порцию заварки в чайничек, залил кипятком и снова уселся рядом с отцом.
– Батя, а ты помнишь Матвеевну с соседней улицы? Ее еще парализовало перед самой заварухой.
– Помню. Ее сын на нашей шахте проходчиком был.
– Как начались обстрелы, он жену и детей в охапку и сбежал на подконтрольную территорию. Матвеевну не забрал, соседка за ней присматривала. Так вот эти… – Павел не выдержал и грубо выругался, – зашли к ней в дом, перерыли все. Что было ценного – забрали, даже из-под старухи выдернули новый матрас. И поминай, как звали. Соседка утром пришла, а Матвеевна валяется на полу за кроватью. Мертвая. Зимой дело было.
