Вопрос был задан вовремя. Действительно, что теряет капитан? Да ничего! Если он ничего не сделает, их просто возьмут на абордаж, и начнется резня. А если сделает… шанс?
Хлипкий и слабый, но все же шанс есть! Надо попытаться!
– Ладно. Скоро они придут? Сходи, спроси…
Бертран умчался к шагренцам, а капитан безнадежно махнул рукой.
Не выдержать им против пиратов, не тот опыт. Но хоть как-то драться, а не помирать, как овца на бойне!
– Думаешь, польза будет?
Подошедший неслышно, как кошка, боцман озвучил вопрос, который задавал себе и капитан. Поможет ли?
Мужчина махнул рукой.
– Точно не помешает. Не знаю, какие уж они там воины, но может, хоть кого с собой заберут? Пусть сражаются, так легче.
Боцман согласно кивнул.
– Да. Пойду, скажу ребятам, пусть берут оружие и ждут. И крюки?
– Да. В одном шагренцы правы, у нас есть шанс, только если мы нападем сами. Первые.
Боцман кивнул и ушел.
Капитан, прищурившись, посмотрел на «Ворона», который догонял их. Медленно, неуклонно.
Проклятые пираты!
– Вы скоро будете? – Бертран влетел, как раз когда шагренцы смазывали ядом клинки.
Изао зашипел на него:
– Тишшшшше!
– Это яд, – пояснил Рэн, видя, как резко остановился мальчишка, едва через голову не перевернулся. – Редкий, мы больше такого не найдем.
– Яд, ага. А скоро вы? Капитан спрашивает.
– Скажи, пусть десять минут продержится. И мы придем.
Бертран кивнул и умчался.
Рэн аккуратно закрыл яд, убрал в сумку, собрал вещи. Может, в последний раз. А может, и нет. Рука коснулась алого камня под одеждой.
Не выполнить приказ императора – позор. Он обязан сделать все, чтобы найти человека, отмеченного милостью Многоликого, но для начала надо выжить. Вплавь от пиратов не уйдешь, на лодке не уплывешь. Только отбиться.
Рэн опустился в привычную позу, сложил руки на коленях, прикрыл глаза.
Вот эта минута у него есть.
Вдох, потом выдох, зернышко тепла рождается в средоточии, раскрывается, расходится волной по всему телу. И Рэн уже спокойно открывает глаза.
Он не боится боя.
Он сегодня не умрет.
Два корабля сходились.
«Кокетка» была чуточку легче, «Ворон» тяжелее и массивнее, да и катапульт у него было больше, но первый же выстрел «Кокетки» оказался удачным – она разнесла в щепки одну из мачт «Ворона», и тот дрогнул, рыскнул, управления он не потерял, но с курса на несколько секунд сбился – и их хватило, чтобы его первый залп прошел мимо. Разве что мачту «Кокетке» оцарапало слегка и парус один порвало. Еще один камень упал в воду.
«Кокетка» тем временем оправдывала свое название. С легкостью записной кокетки она развернулась чуть ли не на месте и направилась назад, к «Ворону». Прежде чем там успели зарядить катапульты и нацелить их, корабли уже оказались рядом.
И снова – выстрел!
Только на этот раз «Кокетке» сбило напрочь мачту, но было уже безнадежно поздно что-то менять. Корабли уже сблизились так, как это надо было именно «Кокетке».
– Беееееейте иииииих! – взвыл Бертран.
На него никто не обратил внимания. Сказали ему – брысь, ну так это ДО боя, а когда уже началось, тут не до всяких сопляков.
Вот, уже чуть-чуть, ну же, еще буквально пару метров…
Абордажные крючья взлетели в воздух и впились в борта судна. Послышался хряск дерева, и, прежде чем пираты опомнились, матросы «Кокетки» кинулись вперед.
Безумие?
Но загнанная в угол мышь частенько кидается вперед, на кошку, и может серьезно укусить. А у «Кокетки» и выбора-то другого не было.
Или нападут они – или на них, но если они атакуют, то драться будут на палубе чужого судна. Их корабль уцелеет…
Рэн и Изао шли в первых рядах.
Какое к ним имеет отношение эта схватка?
Да помилуйте, никакого, одни круглоглазые режут других! И пусть бы они все друг друга переубивали, мир чище будет, только вот… Рэн тоже находится на борту «Кокетки», и деться ему некуда. Что – пираты его пощадят, потому что он с Шагрена?
Как же, жди!
Может, еще и поиздеваются специально!
Так что выбора нет, драться и только драться. И мужчины наглядно показывали, почему чернозубых считают элитой. Они резали пиратский строй, как нож – мягкий сыр, мечи и кинжалы в их руках не останавливались ни на секунду. Это не лес, и хитростей тут не будет, просто бой накатом, валом, стенка на стенку, а это чернозубые отлично умели!
Случись то памятное сражение в лесу не среди деревьев, а где-то на поле, и никто из охотников не ушел бы. Но лес…
Лес для чернозубых был врагом, именно он был виноват в их поражении. А вот палуба… это обыденно, это привычно, на кораблях шагренцы воевать умели. И сражаться тоже.
Именно шагренцы стали острием атаки. Именно они шли вперед, вымещая на пиратах свое унижение, беспомощность, потерю друзей… и пираты дрогнули. Они сражались отчаянно и умело, но Рэн и Изао не допускали ни единой ошибки. Они были, словно одно четырехрукое жутковатое существо, с бешено горящими глазами, с казалось, сотней блестящих клинков, и пираты не выдержали. Особенно, когда Рэн, сам того не заметив, свалил капитана «Ворона».
