– Врач сказал, что нужно проколоть ведро гамма-глобулина. В Минздраве было только несколько ампул… Может, у вас дома остались такие ампулы? Ведь бывает же, что остаются после пожилых родственников, после инсульта…
Я не могу говорить, горло перехватывает… Потом беру себя в руки и всё-таки начинаю вести урок.
Ампулы несли по одной, по две, целой коробкой. Их было так много, что хватило с лихвой! В отделении потом ещё долго обходились этим запасом. Город, «Ладушки», родители моих учеников спасли мою девочку. Пишу и плачу. Это случилось так давно, а сердце саднит до сих пор.
Потом, через месяц, мы учились заново ходить, поскольку одним из последствий травмы головы была частичная потеря координации движений. Особенно трудно давались лестницы. По лестнице, даже состоящей всего из одной ступеньки, Ника могла ходить только с моей помощью.
– Забирайте ребёнка на домашнее обучение, – директор гимназии и слушать не хочет, чтобы Ника продолжила обучение в гимназии после такой травмы головы.
– Дайте нам шанс! – я умоляю директора. – Я буду находиться при ней неотлучно. Буду сидеть в коридорах, когда идёт урок. Буду переводить её из класса в класс, делать с ней все уроки!
– Ну, что же, только из уважения к вам, давайте попробуем, – директор недовольно поджимает губы, давая знать, что разговор закончен.
И были недели и месяцы. И были три года моих ожиданий в коридорах между уроками. В школе ко мне привыкли как к мебели, как к неотъемлемой части коридора.
– Мамочка, зачем вам всё это надо? – спрашивали меня некоторые из учителей. – Переведите ребёнка в школу рядом с домом.
– Но ведь и в школе рядом с домом ей потребуется моя помощь при ходьбе по лестницам.
Люди недоумённо пожимали плечами.
По всем предметам мы успевали. Только, разве что, – с моей подачи. Вернулась «садиковская» привычка слышать только меня и усваивать материал только из моих уст. Но в конце концов и к этому все в школе привыкли. И даже задействовали меня для подмены учителей почти по всем предметам. А зачем просто так сидеть в коридорах?
А директор школы однажды предложила:
– А не взять ли вам у нас кружок «Математической логики»? Напишите программу, я посмотрю.
Программа кружка была написана, потом всё это, вместе с практическими наработками, вошло в методичку. Методичка была издана и переведена на польский. И через три года я уеду на год в Польшу преподавать в частном колледже математическую логику. Вместе с детьми. Но об этом в своё время.
В те годы, о которых я пишу, центром вселенной для нас с дочками была музыка.
– Ты можешь пропустить день занятий в обычной школе, мир не перевернётся, – говорила я детям. – Но пропустив урок музыки, ты теряешь что-то такое, что восполнить нельзя ничем.
И, как ни странно, они были со мной согласны. Это уже потом, через несколько лет, настроенные папочкой, они будут кричать, что я украла у них детство! Но тогда, в замечательные годы ученичества в стенах чудесной музыкальной школы с превосходными учителями, дочки так не думали.
В любую погоду, при любом раскладе вещей, в школе видели нашу троицу – увешанную нотными папками и с улыбками на лице в предвкушении от предстоящего урока.
Успехи у детей были немаленькими. Пятёрки на академ-концертах, желание поступать в музучилище, осваивание новых инструментов. Ссоры в доме между ними происходили в основном за возможность поиграть на пианино. Одна выталкивала другую с маленького чёрного лакового стульчика за инструментом.
– Ты больная на всю голову! – говорил иногда муж в шутку. – И детей такими же растишь со своей музыкой!
С чем мы, втроём, радостно соглашались.
На все возможные музыкальные концерты, которые происходили в то время в городе, мы отправлялись втроём в любую погоду. Однажды в сильный мороз мы оказались одни в зрительном зале на концерте Киевской капеллы «Думка». Возвращение домой вечером после двухчасового ожидания автобуса на морозе с притопыванием, прихлопываем и уже почти с отчаянием добраться домой, закончились дома скандалом:
– Больная на всю голову! – кричал тогда обычно спокойный и невозмутимый муж. – Детей угробишь!
Он в то время сменил место работы и ушёл в заместители директора консервного комбинаты, поблизости от дома. Увлёкся программированием, ушёл с головой в построения баз данных, мечтал написать универсальные программы складирования.
На новом месте работы у мужа появились и новые друзья. Были там и какие-то душераздирающие истории о каких-то романтических треугольниках между его сослуживцами. Об этих драмах на работе муж рассказывал легко, с ухмылочкой, зная, как я болезненно ко всему этому отношусь.
– Ты не женщина! – смеялся супруг. – Ну, купи же себе что-нибудь! Десять лет в одной джинсовой юбке!
И это было правдой. Вся семья, кроме меня, всегда было одета «с иголочки». Я отправлялась за покупками в соседний подъезд к своим приятелям. Родственники слали им из Америки огромные контейнеры со шмотьём, и ребята всем этим приторговывали.
