Ах, Игорь, Игорь! Я бы хотела иметь такого брата, как ты… Мои родители и дедушка Игоря захоронены на одном кладбище. И Игорь приходит туда и наводит порядок на могилках и шлёт мне фотографии родных холмиков. Спасибо тебе, друг, что ты у меня есть!
Папа всю жизнь занимался неблагополучными подростками. Селил у нас в доме после колоний и тюрем, трудоустраивал у себя на предприятии, неся за них полную ответственность.
Бывало всякое. Бывало, что и грабили. Но родители-фронтовики жили очень открыто! Заходи любой, садись к столу, пой песни украинские, русские, еврейские! Умел папа говорить с трудными подростками, имел на них влияние. И они платили ему любовью и привязанностью длиною в жизнь. На скольких свадьбах отсидел папа посаженным отцом, сколь названных братьев мне подарил!
С первого взгляда на соседского мальчишку, сына Валюши, он сразу же определил, что женщина, в третьем браке, со «сложным» мужем – отчимом парнишки, так и не сумевшем стать ему отцом, – не справится со сложным характером паренька.
Серёжка был «бегунком». То есть – постоянно сбегал из дома. Ездил по стране, подворовывал. Всё, что было плохого в среде таких же, как он, тащил в дом. Его находили, возвращали, он обнимал мать, и она всё ему прощала, потому что любила своего непутёвого сына бесконечно!
– Тёть Вик! А Ника выйдет?
Меня бесконечно пугала и настораживала эта странная дружба соседского мальчишки с неблагополучной биографией и моей малышки. Серёжка обожал её!
С одной стороны, это было даже хорошо – никто из «гопников», а их было предостаточно в нашем районе «химиков», не смел причинить моим девочкам вреда. Серёга, после стольких приводов в милицию, был бессменным вожаком всех разбойников района! Ещё в самом начале, когда мой папа впервые увидел парнишку и оценил ситуацию, он однозначно сказал соседке:
– Отдавай в специнтернат! Ты не справишься.
Но материнское сердце противилось этому явному решению. И она вновь и вновь ездила в спецшколы для «бегунков» после каждого побега Серёги из дома и возвращала его. Материнская любовь безгранична и слепа.
– От, паразит! – кричала Валентина в очередной раз, – вынул все деньги с получки и умотал, паршивец!
Обе дочки Валентины сторонились и страшились брата. Все трое детей были от разных мужей и жили обособленно. И Валин муж в этой семье был «отдельной планетой». Он считал, что, женившись на красавице-работнице в своём цеху на «химии» (он был начальником цеха) и взяв её с двумя детьми, будучи «парубком», то есть холостяком – осчастливил её на веки вечные!
– Разбирайся со своим выродком сама, – грубо обрывал он жену всякий раз, когда дело касалось парнишки-пасынка.
Старшая дочь, такая же красавица, как и мать, ему не мешала. Да и вышла замуж она при первой возможности, чтобы поскорее вылететь из этого гнезда с ссорами и драками, которые случались нередко.
Младшую дочь свою, он, муж соседки – просто обожал! Валентина металась между двух огней – мужем и сыном. Очень часто за стеной мы слышали звон разбитой посуды и крики на весь район.
Когда мы только вселялись, другая соседка, из квартиры напротив, скала мне тихо:
– У нас все люди приличные в доме, кроме этой, – и кивнула на дверь Валентины. – Трое детей от троих мужей!
Этого вердикта благонравной соседке казалось достаточно, чтобы считать Валюшку распоследней… У меня же с соседушкой всё случилось с точностью наоборот!
Как любила меня Валя! Может, с того самого часа, как папка мой говорил с ней по душам, давал советы… Жаль, что не послушала!
– Святой был человек! – сокрушалась Валентина, когда папы не стало.
А она, гружёная сумками с провиантом, всё ездили и ездила по спецраспределителям и колониям для «бегунков»…
К Нике у Валечки было какое-то особое отношение, с самого её рождения! Она просто обожала малышку! Даже младшая её дочка ревновала. Они были почти ровесницами: обе пухленькие, с ангельскими личиками. Одна чернявенькая, Валина, другая беляночка, моя.
И вот Серёжка выбрал в сёстры нашу Нику. Как трогательно он её опекал, как защищал от шантрапы! Мои девочки слыли на районе «белыми воронами»: музыка, балет, какая-то нереальная далёкая английская гимназия…
– Тьфу, да и только! И чего ты хочешь кому доказать? – чуть ли не плевали соседки мне вслед, когда я, увешенная нотными папками, шла с моими девочками на троллейбус по жёсткому графику расписания занятий. – Будут как все! Вот увидишь!
А вот быть, как все здесь, мы-то как раз и не собирались…
Однажды на летних каникулах Ника отправилась гулять с друзьями со двора в близлежащие поля. Прямо напротив дома через дорогу начинались поля одного из близлежащих совхозов. Дело близилось к вечеру. Я вышла во двор позвать дочку ужинать.
– А твоя умотала с ребятами туда, – махнула рукой в направлении поля одна из «языкатых» соседок, – я же тебе говорила, что шалавой вырастет.
Я метнулась к балкону Валентны, здесь же рядом, на первом этаже:
– Серё-ё-ё-жа!
Сергей выскочил на балкон. Какое счастье, что не «в бегах»!
– Ника, Ника, там, – я указывала в сторону поля и лесополосы вокруг него.
