Усики вновь пришли в движение. И вновь — ненадолго. Судя по всему, плохие новости Иннокентий узнавал быстро.
— Не чувствую, — разочарованно протянул он, возвращая пробирку в портсигар. — То ли Письменника здесь нет, то ли его очень хорошо прячут.
— От тебя можно спрятаться? — искренне удивилась Порча.
— Можно, — кивнул Кросс. — Трудно, но можно.
— Чем этот Письменник важен?
— Тем, что способен выстроить идеальную крепость, — ответил толстяк, продолжая водить усиками по сторонам. — А значит, его исчезновение — плохой знак.
— Война близко?
Иннокентий понял, что сказал слишком много, и повернул лицо к девушке. Но не открыл глаза. Впрочем, ему и не требовалось: чувствительные усики позволяли аммердау ощущать и представлять происходящее с невероятной точностью. Тем более — на столь близком расстоянии.
Порча улыбнулась:
— Ты ведь знаешь, что я тебя не предам.
— Знаю, — усики вновь пришли в движение. — Я не чувствую Письменника, но исчезла Учётчица, что весьма подозрительно… — Пауза. — В Москве идёт строительство?
— В Москве всегда идёт строительство.
— Что-нибудь большое?
— Насколько большое? — попросила уточнить Ленка. — Дом? Микрорайон? Стадион? У нас построили несколько стадионов, а за городом лепят один многоэтажный квартал за другим.
— За городом меня не волнует… Стадионы хороши как бастионы, то есть могут являться частью оборонительных сооружений… Нет, должно быть нечто более глобальное, чем стадион, но внутри старых защитных линий.
— Гаап возвёл зиккурат на Садовом.
— Его уже проверили, и Молох убеждён, что Письменник не участвовал в строительстве. И опять же — это не крепость, а в лучшем случае цитадель.
— Тогда что тебя интересует?
— Нечто большее… — Толстяк помолчал. — В своё время стена должна была пройти по вашей кольцевой дороге, для этого её и начали реконструировать, но старый принципал умер, на трон сел малолетний идиот, власть Молоха стала почти абсолютной, и он запретил возведение стены. Ваш большой город сейчас совершенно беззащитен.
— А потом Авадонна, благодаря близости к Элизабет, подвинул Молоха…
— Называй вещи своими именами: потом Авадонна и Гаап вышвырнули Молоха из Москвы, — усмехнулся Кросс. — Их союз был идеален: карлик обеспечивал прикрытие со стороны Древних, Ястребиный действовал. Но сейчас Гаап стал старшим партнёром…
— И ждёт Молоха с войной?
Иннокентий развёл руками, показывая, что всё возможно, а затем его усики задрожали, заволновались, и толстяк резко повернулся в сторону старого центра.
— Ты кого-то почувствовал? — оживилась Порча.
— Пожалуйста, тихо! — Он снова достал портсигар, перебрал пробирки, приоткрыл одну, принюхался, улыбнулся и удивлённо поднял брови.
— Ого!
— Ты нашёл Письменника?
— Нет, — ответил Кросс, продолжая буравить пространство встревоженными усиками. — Но кажется, я смогу немного заработать.
Адреса и фотографии невест, верой и правдой служащих Древним, Бри получила от таинственного заказчика. Не всех невест, разумеется, а только тех, кто подходил под перечисленные наёмницей критерии возраста и внешности — тех, чьи образы Хамелеон могла использовать. С кого начинать, Бри было абсолютно всё равно, и потому она выбрала ближайший к Смирению адрес. Доехала до нужной станции метро, дальше пешком, благо идти совсем рядом, но ещё на улице почувствовала неладное, а войдя во двор, убедилась, что предчувствия не обманули: у подъезда стояли карета «Скорой помощи», полицейский автомобиль и серый фургон-труповозка.
«Интересно…»
Бри плавно влилась в небольшую толпу зевак, несколько минут просто стояла, внимательно прислушиваясь к идущим вокруг разговорам и давая возможность окружающим привыкнуть к себе, одновременно изучала их, выбирая самого болтливого, переместилась к нему и поинтересовалась:
— Что случилось?
— Старую Наину с шестого этажа убили, — поведал мужичок в спортивном костюме, обрадованный появлению нового слушателя.
— По-настоящему убили? — ахнула Бри.
— Ножом зарезали!
— Грабитель?
— Наверное.
— Никакой не грабитель, — пробубнила дородная женщина, явно недовольная тем, что Бри обратилась не к ней. — Любовник Наину зарезал.
— Наине сто лет в обед, — напомнил спортивный костюм. — Какой у неё может быть любовник? В себя приди, Элеонора!
— Во-первых, не сто, а семьдесят пять, — холодно сообщила женщина. — А во-вторых, мне участковый шепнул, что Наину нашли голой. — Элеонора высокомерно вскинула голову и, наслаждаясь произведённым эффектом, добавила главную деталь: — На кухонном столе!
— Глупость какая, — не сдержалась молодая мама, покачивающая коляску с дремлющим младенцем. — Какой кухонный стол? Наина была старая.
— Семьдесят пять лет, — повторил спортивный костюм.
— А зачем участковому врать? — пожала плечами Элеонора. — Он сам в шоке, не ожидал такого от нашей старушки.
— Ох.
«Любопытно…»
Бри, медленно пятясь, отошла от зевак — поглощённые разговором, они её манёвра не заметили, — после чего спокойным шагом вышла на улицу и повернула к станции метро.
