– Ты ведь правда молодая очень. Наивная – с такой силой… Вам разве не рассказывали, что Преломление необратимо? Все Обращенные – ходячие мертвецы. А мертвецов воскресить нельзя. По дурацкой прихоти судьбы такие как я, в детстве измененные, растут, как обычные люди. Кроме инкубов, те что женщины, что мужчины так навсегда детьми и остаются. А остальные – как люди. Разве что детей не имеем, кроме как оборотницы, и те – одного ребенка обычно и привязаны к нему всю жизнь, сколько бы отпущено не было. Увы, родителей не выбирают. Мать была против конечно, хотя и не все понимала, но отец, распаленный перспективами, все сделала по-своему, как-только сам со своими силами разобрался. Видать думал, что с дочерью-колдуньей у него в своемкружке оккультистов больше шансов перед главаремвыслужиться будет. Больше я его и не видела – мать меня забрала да увезла через полстраны, не вникая ни во что, как только увидела алтарь. Видать решила, что у отца крыша отправилась в полет. Хотя оно и понятно – куда людям в нас верить. Они даже если чудо около носа увидят все равно не поверят.
Видно, что Хава была не прочь побеседовать. Саше колдунья казалась разом сильной, полной какого-то природного жара, и при том с сожалением отстраненной от всего человеческого. Одинокой.
– То, о чем ты говоришь. Наверное, это тяжело вынести.
Хава усмехается.
– Я не помню иной жизни. Когда была младше, разумеется, пыталась всеми командовать. Плела интриги, хотела, чтобы мне завидовали, мальчиков в классе стравливала. Пыталась. Хотела власти – против природы-то не попрешь. Стала старше – пыталась и привороты делать, впечатлить всех. Хотела чтобы меня, дочь поварихи, любили и на руках носили, – усмехается колдунья, – но только лошади с псами и обожали за ласку и лакомство. А люди… Сколько не виться веревке, все равно кончик будет. Захотела в университет поступить, ветеринаром стать. И там решила впечатлить парня, показать, что умею, простенький ритуал провела, настолько слабый, что он сам и распасться должен был. Так, чтобы просто понравиться. Говорили мол, люди причем, что так уже кто-то до меня делал, рассказывали о ведьминых ритуалах в леске рядом. Ну мне любопытно стало. Нашла старую сеть, подпитала – так, ради баловства. Поймали меня быстро местные. Очень быстро, на пару зашли среди бела дня – и все, бежать-то некуда. В итоге пришлось документы забрать и вернуться сюда, благо знакомства были, и жить тут спокойно. Повезло, на самом деле, что меня не осудили ни за что. Местный орденец, имени не помню, но вроде как большая шишка, важный такой, спокойный, говорил со мной уже после того, как задержали. Объяснил, кто я, книг пару дал, контакты такой же общины колдунов, и в обмен на обещание, что я больше ничего подобного делать не буду, отпустил. Сказал только, что если я хочу обуздать свою природу, то нужно делать то, чтомненравится и на людей внимания не обращать. Искать силу и мощь там, где я их уже нашла. Наверное, и правда так.
Саша задумалась, склонив голову.
Миклош вон говорил, что она все может. Но, действительно, Обращенные – живые мертвецы. Можно ли вновь вернуть их к жизни? Понятно, что никто не пробовал. Но ее сила… Есть ли от нее толк?
Было ли это правда послание Музы – или играее собственного воображения?
– Спасибо, что рассказала.
Хава кривовато усмехается.
– Люди не верят в нас. Чародеи смотрят с презрением, а другим Обращенным только дай повод впиться в глотку. Так что рассказать хоть кому-то, кроме лошадей, возможность выпадает редко. Не к психологу же идти, в самом деле. Хотя я как-то наткнулась на сериал, где сбежавший из ада Сатана к терапевту ходил и рассказывал про себя, а психолог все про символы и про образы. Но, увы, такое только в кино и есть. А то как-то был клиент, на Косы с ним ходила, все рассказывал о себе, своей профессии, по интернету, говорит, беседует, и людям помогает. Видать клиентов искал. Я и посмеялась про себя, представив, что будет, если правду расскажу. Не все о других знать надо.
– Пожалуй, – Саша кивает.
– Я у тебя ничего взамен спрашивать не буду, а то, чувствую, друг твой скоро меня за врага считать будет, решившего, что в доверие втираюсь.
Саша уловила короткое возмущение Миклоша. Не самим предположением, а тем, что колдунья с легкостью разгадала его намеренья.
