Северус награждает меня уничтожающим взглядом – точнее, жалким его подобием – и не удостаивает ответом. Затем он разворачивает ткань и достает меч, который сверкает так, что им вполне можно заменить Люмос, подрагивающий на кончике моей палочки. Закатав рукав и взяв меч, Северус ложится на землю, подползает к самому краю и осторожно опускает ценный артефакт в воду. Вытирает мокрую руку о мантию и несколько раз взмахивает палочкой, накладывая какие-то заклинания, после чего поднимается на ноги. Еще одно заклинание – и лед принимает свой первоначальный вид, словно никто не разбивал его и не нарушал покой лесного озера. По окончании действа мне достается еще один уничтожающий взгляд. Ничего, потерплю.
Я осторожно подхожу к воде, чтобы полюбоваться на плоды его трудов. Меч так сверкает под толщей льда, что не заметит его только слепой. Гарри уж точно такое не пропустит.
– Что теперь? – спрашиваю я. – Надо его сюда заманить?
– Совершенно верно, – подтверждает Северус. – И как ты только догадался, ума не приложу! Возвращаемся назад.
Мы пускаемся в обратный путь. Эти блуждания уже начинают порядком надоедать. Становится все холоднее, ледяной воздух обжигает легкие, и больше всего на свете мне хочется оказаться в теплой гостиной. Или даже в подземельях – там, конечно, тоже не тропики, но уж всяко лучше.
– Мы так и будем мотаться туда-сюда? – раздраженно спрашиваю я, споткнувшись о незаметный под снегом корень и подвернув ногу.
– Так и будем, – подтверждает он, не оборачиваясь и не сбавляя шага, хотя не мог не слышать, как я зашипел от боли. – Пока нужно.
Ругаясь сквозь зубы и прихрамывая, я пытаюсь не отставать от него. Воистину тяжела шпионская жизнь! Если доживу до старости, напишу мемуары. Пусть потомки знают. Хотя какие у меня могут быть потомки?
На сей раз мы останавливаемся гораздо дальше от поляны. Возле палатки на подушках восседает Гарри, о чем я и сообщаю Северусу.
– Прекрасно, – кивает он. – Грейнджер, вероятно, спит, и это в ее же интересах.
– Иначе ты бы ее убил?
– Несомненно, – без улыбки отвечает Северус. – Мне ее присутствие не нужно.
– Почему?
– Будто ты сам не понимаешь! Она непременно начнет разнюхивать, что к чему, и все испортит, – неприязненно говорит он и заявляет: – Поэтому ты должен проследить, чтобы Поттер ее не позвал.
– Как, по-твоему, я могу это сделать? – удивленно спрашиваю я. – Заткнуть ему рот?
– Ты настолько редко пользуешься мозгами, что я никак не могу понять, с чего вдруг природа решила тебя ими наградить. А ваша ментальная связь на что? Если Поттер периодически делится с тобой мыслями, которые ты принимаешь за свои, то и ты вполне способен внушить ему то, что тебе нужно. В разумных, конечно, пределах.
– Ладно, попробую. И что конкретно я должен ему внушить?
– Только то, что звать Грейнджер нет необходимости, – объясняет Северус с раздражением. – Что происходящее касается только его одного – в каком-то смысле так оно и есть. Что бояться нечего… впрочем, это, полагаю, он и сам поймет, – он почему-то невесело усмехается.
– Хорошо, я постараюсь, – киваю я. – А как ты будешь его выманивать?
– Сейчас увидишь, – он взмахивает палочкой, и из нее вырывается серебристая лань.
Я ошарашено смотрю на нее. Вот уж чего никак нельзя было ожидать. Змея, летучая мышь, ястреб, пантера… да что там, меня бы даже выхухоль меньше поразила!
– Красивый у тебя Патронус… – неуверенно говорю я.
– Да, – соглашается он и жестко добавляет: – Но обсуждать его мы не будем – ни сейчас, ни потом.
Возражать я не решаюсь, хоть любопытство и мучает. Но, в конце концов, каждый имеет право на тайны. А Патронус – это все-таки что-то очень личное.
Северус уверенно держит палочку и направляет Патронуса к поляне. Мне так долго держать его не удается – тает почти сразу. Если, конечно, я его куда-нибудь не отправлю.
Гарри с сонным видом разглядывает свои пальцы. Наконец, он замечает Патронуса и вскакивает, выхватив волшебную палочку и явно собираясь закричать. Я вовремя вспоминаю, что от меня требуется.
«Нет! – думаю я что было сил. – Не надо! Не зови Гермиону! Это касается только тебя! Тебя одного, понимаешь!»
Гарри замирает на месте, в упор глядя на лань. Никого звать он больше не хочет, я это чувствую и облегченно вздыхаю. Чуть все не испортил! Северус едва заметно кивает и, шевельнув рукой, вынуждает лань двинуться на восток, в нашу сторону. Гарри говорит что-то, а потом решительно бросается за ней. Сейчас я уже на него не влияю – его ведет инстинкт. Инстинкт и ощущение какой-то связи с этой ланью, даже родства.
Северус пихает меня локтем.
– Он идет за ней?
Я киваю. Лань и Гарри поочередно проходят буквально в нескольких шагах от нас, но Гарри, к счастью, не замечает, что здесь есть кто-то еще. А если бы даже заметил, наверное, не остановился бы. Мы идем вслед за ними, продираясь сквозь кусты. Северус продолжает держать Патронуса так крепко, что серебряная лань не теряет плотности. И как ему это удается так долго?