Я усаживаюсь на подушки наблюдаю за ним с умилением любящего папочки. Или даже мамочки. Какие бы мысли не посещали мою дурную голову, я все-таки ему помог. Выглядит он бодрым и почти здоровым. Не считая некрасивых шрамов, но постепенно и они станут почти незаметными. А если бы не это зелье, Мерлин знает, что с ним бы сейчас было. Об этом лучше даже не думать.
Ест Майкл быстро и жадно и вскоре с удовлетворенным вздохом отставляет тарелку в сторону.
– Теперь я чувствую себя человеком!
– И выглядишь, как человек, – добавляю я.
– Послушай, Невилл, – он закусывает губу и опускает глаза, – ты, правда, прости меня. Я ведь не из вредности с тобой постоянно спорю, просто…
– Просто ты считаешь, что я неправ, – заканчиваю я.
– Да… Но, на самом деле, я дурак… Я сейчас думаю… ну, вывел бы я их оттуда, и что? Что дальше? По гостиным отправил? Так Кэрроу их бы в момент обратно упрятали. В Выручай-комнату? И как бы это выглядело? В общем, дурак как есть… а еще рейвенкловец… – он со злостью ударяет кулаком по тахте.
– Ты вовсе не дурак. Просто чувствуешь ответственность. А насчет факультета… скажи, Шляпа не предлагала тебе Гриффиндор?
– Кажется, она говорила что-то такое, – припоминает Майкл, нахмурившись. – Но у меня вся семья в Рейвенкло училась…
Я даже не удивлен. История до боли знакома. Как же надоело это наследственное распределение!
– Ты тоже меня прости, Майкл, – говорю я. – За то, что пришлось… пришлось причинить тебе боль…
– Да ладно! – он отмахивается. – Я же понимаю, что ты не стал бы делать этого, если бы был другой выход. Тебе не за что извиняться, в отличие от меня. Обещаю, что впредь буду тебя слушаться.
– Не надо меня слушаться, – я качаю головой. – Я вам не папочка и уж тем более не хозяин. А вот поддержке буду рад.
– На нее ты всегда можешь рассчитывать, – серьезно говорит Майкл и спрашивает, помявшись: – Слушай, а шрамы заметные останутся?
– Не очень. Со временем почти исчезнут. Но кое-что останется, к сожалению.
– Ладно, переживу как-нибудь. Бедные девчонки – зрелище, наверное, было то еще…
– Малоприятное, – признаю я. – Но, по крайней мере, Чжоу при этом не присутствовала.
– Чжоу? – рассеянно переспрашивает он. – Ну, ее не так уж просто напугать. Хотя рассказывать ей об этом инциденте я, пожалуй, пока не буду. Не то у меня галеон взорвется от ее нравоучений. Она иногда бывает такой занудой, что я заранее сочувствую ее будущему мужу.
Эти слова меня удивляют.
– Постой, но ведь вы же с ней встречаетесь!
– Ох ты… – он смущенно косится на меня и бормочет себе под нос: – Проболтался, болван…
– Прости?
– Ты никому не скажешь? – его взгляд становится требовательным и решительным.
Я мотаю головой.
– Ладно. В общем, мы не встречаемся.
– Но…
– Мы подружились еще до школы, – Майкл не дает мне договорить. – Можно сказать, на соседних горшках о жизни размышляли. Какие уж тут отношения?
– Но зачем вы делали вид, что встречаетесь? – все-таки задаю я вопрос.
Он некоторое время подозрительно смотрит на меня, словно решая, достоин ли я того, чтобы узнать страшную тайну, и, наконец, неохотно произносит:
– Из-за Мэри.
– Мэри?
– Мариэтты Эджкомб. Она… хм… в общем, она мне нравится…
– О!.. – такого я, по правде сказать, не ожидал, поэтому выпаливаю первое, что приходит в голову: – Но ведь она предательница!
На его лицо набегает тень.
– Все вы так говорите… И хоть бы кто-нибудь поинтересовался, почему она так поступила!
– Может, расскажешь? – осторожно предлагаю я.
По правде сказать, Мариэтта мне никогда особенно не нравилась, и о причинах ее поступка я не задумывался. Но ведь люди совершают вещи и похуже! Взять, например, того же Малфоя. Да и Северус тоже, в общем, не агнец невинный. А уж до покойного предателя Петтигрю ей так же далеко, как Зубастой герани до Эфферуса.
– Попробую, – чуть помедлив, кивает Майкл. – Ты, наверное, слышал, что ее мать работает с Амбридж. Более того, Амбридж – ее начальница и может в любой момент выгнать ее с работы. Вот мать и просила Мэри не связываться с ней. А Амбридж ведь не дура, сразу за девчонку взялась. Бедняжка с начала учебного года была под прессом. Эта гадина чуть ли не каждый день тащила ее в свой кабинет якобы на чашечку чая, а сама давила на психику. Сколько раз я ее плачущей видел – не сосчитать! Мы с Чжоу как могли ее поддерживали, но что толку? Все равно не выдержала…
– Я не знал этого, – задумчиво говорю я.
И вправду, чаепития в компании Амбридж кого угодно сломать могут. Я бы тоже не выдержал. Только в отличие от Мариэтты я бы не раскололся, а придушил жабу, чтоб не давила.
– Вот! А тут еще и это проклятие Гермионы… Нет, я ее не обвиняю, сам бы так поступил. Но Мэри все это окончательно добило.
– Добило?
– Ну да, – он тяжело вздыхает. – Раньше она нос от меня воротила, кокетничала. Она ведь хорошенькая, как картинка, а тут вдруг такое… Мне-то, в сущности, наплевать, но для нее это тяжело. Добавь еще клеймо предательницы, которое на нее навесили, перешептывания за спиной, смешки, презрение – кто хочешь, с ума сойдет.
– Да уж… – бормочу я.
