— Днем — довольно быстро. В городе есть отряд, который всегда наготове. Ночью — нет, не скоро. Надо разбудить вельможу, имеющего право принимать решения о выходе отрядов за пределы крепости, объяснить ему, что к чему, людей собрать, переправу на Казанке навести. До рассвета все может затянуться. Да так оно и выйдет. Ночью можно в засаду попасть, передвигаться и сражаться с противником труднее. Да еще и с неизвестным. Начальник отряда наверняка будет время тянуть. Я своих хорошо знаю. А какая помощь? Ну, это смотря по тому, как распишет обстановку в Алате тот человек, который отсюда вырвется. Думаю, сотню из Казани отправить смогут.
— Ладно, допустим, выйдет сотня. Она что, единым отрядом подойдет сюда? Или начальник разделит ее и пошлет несколько десятков в охват хутора?
Рубаил пожал плечами и ответил:
— Это, воевода, будет зависеть от начальника отряда. Но большую часть воинов он наверняка оставит при себе.
— Большую, это сколько?
— Десятков шесть-семь. А то и побольше. Ему-то какой прок за мурзу Захира подыхать?
— Так тот же любимчик при дворе.
— Это при дворе, а вельможи не особо уважают его. Наглый он, высокомерный, выше других себя ставит. А теперь этот герой вернулся с войны. Именно так он, скорее всего, и представил разгром своего войска на Колве. Так мурза вообще наверняка нос задрал. Никто не поспешит помогать ему. Так что коли вы быстро, где-то за час управитесь здесь и начнете отход, то до плотов дойдете спокойно. Преследования не будет.
— А потом?
Рубаил посмотрел на княжича.
— Что потом?
— Ханша может отправить войско на тот берег Волги для преследования нас?
— Это только ей известно. Не знаю. Захир ведь считается претендентом на трон, а Сююмбике и весь ее род желают видеть ханом Утямыша. Они будут править, покуда он не подрастет.
— Уведите его да приглядывайте за ним! — приказал княжич.
— Что за мной смотреть-то, воевода? У меня теперь только один путь, с вами. Даже если и задумаю сбежать, то в Казани меня обвинят в измене и снесут голову с плеч.
Воины вернули Фаяза Рубаила на прежнее место.
Обстановка на хуторе постепенно прояснилась.
Повариха Эльвира с дочерью Майей отнесли в дом кушанье. Мустафа достал вино из погреба. Старший нукер выставил одного охранника непосредственно у дома, второго — с востока от него, у конюшни и времянки.
Перед тем как поставить шатер, нукеры разожгли костры ближе к полосе леса. Напрасно они это сделали. Теперь вся эта территория была хорошо видна с позиций, занятых воинами особой дружины, а вот сторожа дальше костров не могли ничего разглядеть. Потом нукеры помолились, плотно поужинали и закрылись в шатре, где тоже развели костер, дабы дымом выгнать гнус.
Дмитрий считал врагов. В доме были мурза, Мустафа, начальник охранения Мунир и слуга, еще юноша. На постах двое, в шатре шестеро нукеров.
Бессонов подполз к Савельеву и спросил:
— Как будем брать мурзу, Дмитрий Владимирович?
— Лучники снимут охрану. Часть отряда завалит шатер и побьет татар, находящихся там. Ну а все остальные двинутся в дом, в гости к Захиру.
— Ты уже решил, кто с кем пойдет?
— Покуда нет, но это невелика забота.
— А прикрыть времянку не желаешь, княжич? Вырвется какой-нибудь нукер, залезет туда и беды немалой наделает. А еще хуже, если к невольникам пробьется мурза. Тогда мы его просто так взять не сможем. Он нашими закроется.
Княжич взглянул на Бессонова и проговорил:
— Я понимаю твои опасения, Гордей Никодимович. Вот вы с Осипом Горбуном и пойдете к времянке, защитите при надобности невольников. Вы же и выведете их оттуда. В конюшне одиннадцать скакунов, рядом две повозки. Еще табун на юго-востоке. Невольников в повозки, сами на коней. Версту пролетим ветром, а там плоты. Вот на противоположной стороне Волги нам придется пешком идти, коли плоты отнесет течением так же, как и при переправе сюда. Но ничего, татары в Казани не сразу спохватятся.
— Нам нельзя выпускать их из Алата, — сказал Бессонов.
— Для этого, Гордей, надобно оцеплять весь хутор, а на то у нас людей нет. Кто-то, скорее всего, в Казань сбежит. Надо не дать на коне уйти, а пехом пусть его. Посему ты, как только станет понятно, что нукеры уничтожены, идешь к табуну, гонишь его сюда. Осип пусть останется на охране.
— Не маловато ли будет?
— А то ты Горбуна не знаешь. Если его разозлить как следует, так он один всех нукеров мурзы перебьет.
— Это так, Дмитрий Владимирович, только хворый он.
— В бою забудет о ранах. Ты меня понял?
— Да, княжич.
— Ступай к Горбуну. Ждите на опушке. Пойдете на хутор вслед за отрядом. Всех остальных на поляну, в глубину леса.
— Исполню, княжич.
— Исполняй.
Агиш остался на посту. Княжич и Новик прошли в глубину полосы леса, на поляну, где собрались ратники отряда. Там не было Гордея Бессонова и Осипа Горбуна. Те прошли поближе к конюшне и времянке и примеривались, как будут действовать там.
Дрозд зажег факел. При его свете княжич быстро начертил сучком на земле двор мурзы.
