Дрозд услышал сигнал на атаку и приказал Новику и Балашу:
— Кузьма, Лукьян, к логову! Быстро срезать веревки от кольев, завалить шатер!
Ратники мигом сделали это. Нукеры проснулись, но было уже поздно. Шатер, который служил им временным пристанищем, превратился в капкан.
Ратники Дрозда подбежали к груде тел, шевелящихся под цветной материей, и начали колоть, рубить врага. При свете костра силуэты нукеров были хорошо видны, тем более что они выдавали себя движением. Копья пронзали тела, сабли и топоры наносили смертельные увечья. Бойня продолжалась считаные мгновения.
— Ты тут погляди, коли остался кто живой, добей. Мы к дому, — сказал Дрозд Рябому.
В это же время княжич вывел своих воинов к дверям дома. Он выхватил саблю и осторожно продвигался вперед.
В главной комнате горели толстые свечи. На ковре, поджав под себя ноги, сидели двое мужчин. Между ними стояла миска с остатками мяса. Видно было, что эти люди отужинали на славу. Третий прислуживал им, стоял в стороне, держал в руках кувшин. Мурзы среди них не было.
Княжич мгновенно определил, что это местный староста Мустафа, начальник нукеров Мунир и слуга Асан.
Мунир вскрикнул от неожиданности, потянулся за саблей, но Савельев подскочил к нему и одним ударом срубил голову. Она откатилась в сторону. Тело завалилось на спину, из безобразной раны хлестнула кровь. Мустафа упал на бок и закрыл голову руками. Кулик пробил его копьем.
Слуга от неожиданности выронил кувшин, присел на корточки и зажмурился, ожидая удара саблей, топором или копьем. Но Нестеров тут же поднял его.
К ним подскочил Баймак и выкрикнул по-татарски:
— Где мурза? Ты не понял, пес? Отвечай!
Слуга трясся от страха и не смог произнести ни единого слова. Он лишь кивнул на дверь левой дальней комнаты.
Княжич с Куликом и Баймаком ринулись туда.
Немудрено, что мурза не услышал шум в главной комнате. Он стонал от удовольствия, развлекался с наложницей лет четырнадцати.
Ударом сапога княжич сбросил Захира с наложницы. Та оказалась шустрой особой. Она не стала дожидаться развязки, юркнула в угол, прикрылась там простыней, которую утащила с собой, и сжалась в комок.
Мурза лежал на боку и смотрел на незваных гостей. В глазах его светился животный страх.
Княжич присел пред ним и проговорил:
— Вот мы и встретились, мурза Захир. Сумел ты уйти от меня на Колве, да только не подумал, что я за тобой и сюда приду.
Мурза, заикаясь, спросил на русском языке:
— Так это твоя дружина напала на меня у затона?
— Моя. Она разгромила твои отряды сперва на Большой елани, а потом и в самом стане. Тогда ты сумел прорваться, а вот теперь уже никуда не уйдешь.
Мурза быстро понял, что если русские пришли за ним и сюда, то вовсе не затем, чтобы убить.
— Может, ты дозволишь мне одеться? — попросил он. — А то неудобно получается.
Баймак собрал одежду, разбросанную по комнате, кинул Захиру штаны и рубаху.
— Этого тебе хватит, — заявил он.
— Ты татарин? — спросил у него мурза.
— Да. А чего это ты удивляешься?
— Почему ты служишь русским?
Но тут в разговор вмешался Савельев:
— Ты намерен обсудить, кто и почему кому-то служит? А ну одевайся быстро, пес смердящий!
— Куда ты меня потащишь?
— Далече.
— Нет, воевода, далече ты не уйдешь. В Казани прознают о моем захвате. Тогда твой отряд будут искать сотни отборных воинов. Они обязательно найдут тебя.
— Тебе от этого легче не станет. Живым тебя Казань не получит. И хватит болтать, а то я прикажу своим людям помочь тебе одеться. Они это сделают очень нежно!
— Наложницу куда? — спросил Баймак.
— К другим ее. Туда же и слугу.
— А может, прибить его, чтобы спокойнее было?
— Нет. Пусть живет. Он такой же подневольный, как и рабы.
— Мы ничего о нем не знаем.
— Я знаю, Рубаил говорил.
— Как скажешь, воевода. — Баймак подошел к углу и буркнул: — Вставай!
Наложница поднялась и ушла, закутанная в простыню, как мумия.
Баймак повел за ней слугу, скоро вернулся и доложил:
— Наложницы и слуга заперты. Дрозд и его люди вокруг дома. Гордей ушел к табуну. Горбун у времянки. Там уже все проснулись, а то и не спали. Стучат в двери. Из хутора попытался выскочить один конный, Уваров сбил его. Больше никто не пробовал. На хуторе собаки подняли лай.
— Теперь пусть лают, — сказал княжич и взглянул на мурзу.
Тот надел всю одежду, не только ту, которую бросил ему Баймак, выпрямился и спросил:
— Что дальше, воевода?
Княжич усмехнулся.
— Дальше?.. Почетное место я тебе приготовил.
— О чем ты?
Савельев повернулся к Черному и распорядился:
— Филат, а ну-ка бери этого пса и привяжи на задке повозки, как куль с навозом.
— Так нельзя! — воскликнул мурза. — Я пленник, да, но человек знатный, и обходиться со мной надо достойно.
— Для кого-то ты, собака Захир, и вельможа, для меня же дерьмо, которое я должен привести на Москву.
— На Москву? — изумился мурза.
Княжич уже пожалел, о том, что сказал, но слово не воробей.
— Да, на Москву, Захир. Я не знаю, зачем ты там нужен. Филат, исполняй приказ, да кляп не забудь вбить в вонючую пасть этого шакала!
— Сделаю, княжич!
