— А что тут управляться-то, княжич? Порубить веревки, бревна сами разлетятся.
— Занимайся этим.
Все добро, захваченное с собой, княжичу пришлось распределять по носильщикам. Мужикам и ратникам помогали женщины. Савельев решил основательно нагрузить и Рубаила. Хватит ему расслабляться.
Свободными остались девять ратников, включая самого Дмитрия, Осипа Горбуна и служивых татар. Воевода определил их в передовой дозор. На фланги он отправил Истому Уварова и Горбуна, в замыкание вывел Надежу Дрозда, Тараса Дрогу, Филата Черного и Бессонова. Сам тоже пошел с тыловой группой.
Агиш определил, что при переправе плоты снесло не так далеко, как в первый раз. Путь до лагеря, где были оставлены кони, составлял четыре версты.
На реке пока все было тихо и спокойно. Да оно и понятно. Беглец с хутора только добрался до Казани. Покуда с ним там разберутся, поймут, что произошло, поднимут отряд… но на это и был расчет.
Недавние пленники быстро шли по лесной тропе. Они не обращали внимания на колючий кустарник, цепляющий их ветвями, превозмогали нарастающую усталость.
— Ты гляди, княжич, как бывшие полоняне идут. Наших чуть не опережают, — с немалым удивлением проговорил Черный.
— Свобода, Филат, придает силы. Они не хотят опять попасть в полон. Сейчас для них нет ничего страшнее.
— Но привал все же придется делать.
— Половину пройдем, сделаем.
— Хорошо. Как двинемся дальше?
— На конях уйдем в лес, там затеряемся. Кстати, не знаю, пошлют ли казанские вельможи отряд спасать Захира. Ведь его возврат невыгоден им. Захир может занять престол. Если он исчезнет, то ханша так и будет править от имени малолетнего сына.
— И черт с ними!
— Не буди лиха, пока оно тихо.
Ратник отошел к берегу, послушал, посмотрел, вернулся и доложил воеводе:
— Все покуда тихо.
— Ну и хорошо.
На рассвете люди вышли на поляну, скрытую от Волги густым кустарником. Они тут же сбросили ношу и разлеглись где попало.
Княжич послал Черного посмотреть реку.
Тот вернулся и сказал:
— Тихо, Дмитрий Владимирович. Только вот… — Он запнулся.
— Что такое? — спросил Савельев.
— Да показалось мне.
— Говори, Филат.
— Пустое, княжич.
— Я же велел, говори.
— Показалось мне, будто кто-то следит за нами.
— Следит? — удивился княжич. — Да тут вроде некому.
— Вот и я о том же. Показалось.
— А что именно показалось?
— Вроде кто-то в ближних кустах был. Я подошел к обрыву, сделал вид, что смотрю на реку, и тут же прыгнул в этот куст. Там никого. Перекрестился, я подумал, может, лешак? Опять к реке подошел. И вновь словно кто-то смотрел мне в спину уже из другого куста. Тогда я достал нож и резко метнул туда. Ни вскрика, ничего, только ветви срубил. Нашел нож за кустом. Опять к обрыву подошел и почувствовал, что кто-то рядом. Может, и взаправду лешак?
— Так ты бы его ножом прибил.
— Э, нет, лешака так просто не возьмешь. Он и есть, и его нет. То на земле, то на дереве, а то нигде.
— Не верю.
— Да я и сам не верю, но чутье никогда меня не подводило. А оно подсказывает, что кто-то смотрит за нами.
Княжич немного подумал и сказал:
— Сделаем так. Ты еще раз выйдешь к обрыву, я укроюсь недалече. Почуешь чужой взгляд, почешешь затылок, выставив локоть туда, откуда за тобой смотрят. Ну а я то место обойду. Посмотрим, подводит тебя чутье или нет.
— Понял.
К ним подошел Бессонов и спросил:
— Чего это вы шепчетесь? Или опасность какая появилась?
— Ты чего не отдыхаешь?
— У меня сил на весь переход хватит. Особенно теперь, когда семья после долгой разлуки рядом.
Княжич рассказал Бессонову о подозрениях Черного.
Гордей посмотрел на товарища и предположил:
— Может, зверек какой?
— Нет. Тот следы оставил бы.
— Птица?
— Выпорхнула бы из куста.
— И то правда. А чего вы решили?
Узнав о проверке, Бессонов попросился пойти с княжичем.
— Ладно, — согласился Савельев. — Но ты не со мной пойдешь, а с другой стороны. Ведь Филат может указать куда угодно.
— Добро. Я ворочусь саженей на тридцать назад и подойду к обрыву.
— Только скрытно, Гордей.
— Конечно, княжич.
Черный в третий раз вышел на берег, замер, прислушался. Стоял он так довольно долго. Наконец повернулся и двинул назад.
К нему подошли Савельев с Бессоновым.
— Ну и что, Филат?
— Сейчас ничего не было. Неужто и впрямь почудилось?
Бессонов усмехнулся и заявил:
— Лешак это был, Филат. Поглядел на тебя, на отряд, который нарушил покой в его вотчине, да и исчез.
— Смеешься? А зря.
— Ладно, — сказал княжич. — Никого нет, и это хорошо. Но нам надо быть внимательнее. Не нравится мне этот леший.
Через какое-то время отряд продолжил путь. Теперь ни у кого не было ощущения, что за ратниками и бывшими невольниками кто-то следит. Но княжич, Черный и Бессонов не забыли об этом.
Они вышли к елани, когда взошло солнце. Табун на месте, телеги тоже, вроде все по-прежнему, как и было. Но княжич, пред тем как зайти на поляну, приказал татарам внимательно осмотреть ее и подходы к ней.
Баймак удивился и спросил:
— С чего это ты, княжич, решил так поступить?
— Не надо, Анвар, задавать вопросов, исполняй приказ.
— Ладно.
Татары обошли все вокруг, вернулись к воеводе, и Баймак доложил:
— Следы кругом только наши, чужих нет ни единого.
