Никого не было видно. Комната была пуста. Однако на полу лежало нечто, приведшее меня в ярость. Тридцать или сорок фунтов взрывчатки, и ни одной живой души вокруг. Быстрый Эдди использовал это место в качестве мастерской. На столе лежала гора детонаторов. Рядом пара обжимок и гальванометр. Иными словами, брошенное без какого-либо присмотра, в комнате находилось все необходимое для изготовления мощного подрывного заряда.
Я прыгнул в пикап и помчался на полигон. "Красные", "Белые" и "Голубые", приехавшие туда на грузовиках, перебирались через стену, захватывали макет посольства, отходили на другую площадку, изображающую футбольный стадион, и там, разбившись по корабельным группам, выстраивались для посадки в вертолеты. "Дельта" проделывала это упражнение уже, по меньшей мере, сотню раз. Оно превратилось в рутину. К середине марта люди начали говорить: "Ох, только не опять это дерьмо!"
На полигоне я ударил по тормозам и бросился искать троих человек. Тому, что я обнаружил в "форте", не было никаких оправданий. Я набросился на Бакшота.
"Ты оставил беспорядок в учебке, и я не потерплю, чтобы взрывчатка находилась без присмотра. Ты знаешь правила, возвращайся и приведи все в порядок".
Затем я отловил сержант-майора Шумэйта. Он не имел никакого отношения к брошенной взрывчатке, однако именно он отвечал за это помещение.
Но все это было ерундой в сравнении с тем, что я сделал с Быстрым Эдди.
"Ты, тупица, ты знаешь, что ты наделал? Не знаешь? Ты оставил сорок фунтов взрывчатки валяться на полу в "форте", без присмотра!"
"Да, но Босс…"
"Мне плевать на твои оправдания! Сейчас же шуруй туда, или вылетишь из подразделения. Целый сержант, да еще в таком подразделении!"
"Босс, это просто недоразумение. Я не подумал, что это может иметь какое-то значение".
"Бегом, на полусогнутых! Ты ни черта не соображаешь. Проваливай отсюда!"
Бакшот, возвращаясь к тренировке, пробормотал: "Ну что же, это двадцать второй раз, когда меня увольняют". Все это было ему как с гуся вода. Однако мне удалось заставить его призадуматься.
Уолт Шумэйт, с другой стороны, был выбит из колеи. Прежде чем обратиться ко мне, он, будучи еще тем хитрюгой, зашел к Ишу.
"Что случилось со Стариком?"
Разобравшись, что к чему, он отправился ко мне. Он сказал: "Мне кажется, что вы были несправедливы со мной. Я не участвовал в этом, и не думаю, что я заслужил то, что вы мне устроили".
"Сержант-майор". Я даже не назвал его по имени. "Сержант-майор, я не хочу обсуждать с вами этот вопрос".
Быстрый Эдди всячески старался избегать меня. Он действительно облажался, и теперь изображал из себя крайне обеспокоенного гражданина. Он боялся, что я потерял к нему доверие, и теперь поменяю задачи, и возложу ответственность за стену на кого-нибудь другого. Чтобы вернуть мое доброе расположение он хотел сделать что-нибудь экстраординарное, что-то такое, что заставило бы меня сохранить уважение к нему.
Больше в середине марта не происходило ничего, что можно было бы назвать захватывающим или существенным, или даже хоть сколь-нибудь интересным. Это было время простоя, время летаргии, легкой депрессии.
Было проведено шесть полномасштабных тренировок – с C-130, вертушками, рейнджерами, все по полной программе – еще одна такая же была запланирована на конец марта.
Расположенный на задах нашего полигона макет посольства штурмовался сотни раз. Сотни и сотни раз мы карабкались на девятифутовую стену, построенную прямо на территории "форта". Мартовские дни были днями мертвого затишья.
Жизнь Иша стала намного более сносной, поскольку на 90% вопросов, одолевавших его в ноябре, были получены ответы. Теперь мы были уверены, что заложников содержат в четырех зданиях: резиденциях заместителя главы миссии и посла, канцелярии и коттеджах персонала. Мы знали, каким образом открываются двери, где находятся ключи и другие устройства для их отпирания. Мы установили распорядок, которого придерживалась охрана, и места ее нахождения. Наши рабочие тетради распухали от деталей.
Никто точно не знал, где находятся бронированные установки ЗСУ-23-4, но на случай, если они двинутся в сторону комплекса, мы работали над тем, как нейтрализовать их.
Сводки, все так же поступающие дважды в день, стали короче, и в них было не слишком много новой информации. Однако Иш продолжал работу, пытаясь приблизиться к идеалу – определить, комната за комнатой, где находится каждый из заложников, и как именно они охраняются.
По утрам "Красные", "Белые" и "Голубые" выезжали на стрельбы. Они готовились вновь отправиться в Юму для проведения седьмой комплексной тренировки. Наиболее частый комментарий по этому поводу звучал так: "Ну наконец-то мы узнаем, как садиться в C-130". Никто не смеялся.
Бакшот, как всегда, появится раньше меня, около восьми утра. Когда я приеду, он уже будет в SCIF*, читая пришедшие за ночь сообщения. Он спросит, следует ли нам отреагировать на тот или иной прочитанный им запрос, и в большинстве случаев у него уже будет набросано что-то мне на утверждение. Затем он уйдет и проведет утро, контролируя деятельность подразделений.
