После полуночи – уже наступило 4 ноября 1979 года – мы направились в комнату Генерала Сэма в мотеле, чтобы обсудить события последних дней. Сэм Вильсон, время от времени любящий испить из лозы, выступил хозяином для моих офицеров и остальных близких друзей "Дельты".
Майор Фитч, командир Эскадрона В, отвечавший за захват забаррикадированных зданий, считал, что я промедлил с командой для его людей. "Если бы ты это сделал", сказал он, "оба эскадрона действовали бы полностью согласованно". Это было серьезное замечание, и я согласился с его аргументами. Я извлек из этого урок.
Люди в комнате были усталыми и счастливыми. Некоторые из нас уже расслабились. Наши методы работали, наши принципы были правильными.
Около 02.20 мы перебрались в круглосуточный ресторан и заказали обильный завтрак. Появились мысли о возвращении домой, компания начала распадаться. Несколько человек были озабочены отъездом, который был назначен на утро. Я надеялся на несколько часов крепкого сна. Прошло несколько дней с тех пор, как я последний раз клал голову на подушку. Члены "Дельты", размещенные в казармах Форт Стюарта, уже давно спали.
Около 07.00 я был разбужен известием. Звонил один из моих офицеров: "Думаю, вам стоит знать, босс. Американское посольство в Иране захвачено. Весь персонал взят в заложники".
Глава 31
Это было воскресенье, 4 ноября 1979 года. Отряд "Дельта" уже вернулся обратно в Форт Брэгг, когда я приехал туда около трех пополудни.
Поездка на север прошла без происшествий. Сквозь голые деревья, окаймляющие интерстейт*, виднелись случайные темные пятна. Утреннее солнце все еще было способно дать немного тепла. Возле Мэриона, что в Южной Каролине, я остановился и позвонил в "форт" дежурному офицеру, чтобы узнать, не поступало ли каких-нибудь сообщений. В Северной Каролине был прекрасный день для игры в футбол – свежий и безоблачный.
Эскадроны А и В распаковались и чистили снаряжение, пока я читал сообщения новостной ленты Ассошиэйтед Пресс и Рейтер о захвате. В штабе витало чувство, что "Дельта" так или иначе обязательно сыграет роль в этом деле.
В конце дня, когда никаких официальных сообщений так и не поступило, бойцы были отпущены по домам.
Первый звонок раздался в понедельник рано утром: Это был майор Шоу из Отдела Специальных операций Армии, просивший, чтобы "Дельта" направила в Вашингтон своего офицера для работы с персоналом ОКНШ. Выбор "Дельты" остановился на Бакшоте и майоре Уотсоне (псевдоним). Уотсон превосходил Бакшота по старшинству, но поскольку последний лучше разбирался в кухне ОКНШ, его назначили старшим и уполномочили говорить от лица "Дельты". Майор Уотсон был не слишком доволен такой расстановкой, но дал понять, что может пережить это.
Несколько дней спустя в Вашингтон был отправлен и Дик Медоуз. Все в Пентагоне знали, как играют в подобные игры. Отправь "Дельта" в ОКНШ лишь одного человека, тамошние оперативные офицеры сказали бы: "На самом деле все это не очень интересует Беквита, иначе он отправил бы больше людей". Одного человека могли счесть самоуверенным и по этой причине проигнорировать. Двоих могли задавить числом, но три человека, действующие согласованно, будут услышаны.
Бакшот каждый день докладывал по защищенной линии связи: "Ответственные за планирование все еще перебирают всевозможные альтернативы, однако на самом деле я не думаю, что они отводят нам какую-либо роль. Похоже, они составляют полный список осуществимых вариантов действий в отношении Ирана".
Доктор Збигнев Бжезинский, помощник президента по национальной безопасности, посетил Пентагон и его визит вызвал у военных чувство неотложности ситуации. Отдел Специальных операций, сообщал Бакшот, буквально гудел от бурной деятельности.
Я еще даже не начал оценивать проблемы, связанные с организацией операции по спасению, как понял то, что должен знать любой военный – с точки зрения организации это будет сложнейшая задача. Предстояло пересечь огромное расстояние, около тысячи миль иранской пустыни, затем сам штурм тщательно охраняемого комплекса зданий, находящегося посреди четырехмиллионного города с враждебно настроенным населением. Это будет не Энтеббе и не Могадишо. Было трудно представить более сложную задачу.
