Это была последняя терраса, и очень кстати: автопушки почти израсходовали боекомплект. Тем временем орды бесстрашных мятежников прорывались к подбитому самолету, используя как укрытие разбитые машины, штабеля грузов и обломки. Розенкранц частично сама помогла создать эти укрытия. Такова природа войны - каждое действие имеет целый ряд последствий, некоторые из них можно предвидеть, некоторые нет. Первые крыши складского комплекса, в которые целилась Розенкранц, просто кишели толпами мятежников, и флайт-лейтенант сочла, что не помешает всадить в стену склада еще и пару ракет. Стратегия имела желаемый эффект, похоронив целую орду еретиков под тоннами металла и керамита. Но с обрушением склада и нескольких башен по южному краю площадки рассыпались большие куски обломков, за которыми могли прятаться повстанцы, пытавшиеся подобраться к «Белому Грому».
По крайней мере, Розенкранц могла утешиться тем, что ее усилия были не напрасны. В упавшем «Призраке» определенно оставались выжившие. С правого борта, лишившегося крыла, кто-то привел в действие один из тяжелых болтеров и успешно отгонял повстанцев очередями болтерного огня. На левый борт пришелся основной удар при падении, и образовавшиеся при этом пробоины и трещины позволяли вести огонь из стрелкового оружия.
В кабине за креслом Розенкранц стояли Раск и Засс. Адъютант Мортенсена был, как обычно, серьезен, а капитан тоже был серьезен – необычно.
- Хорошо, - сказал Раск. – Ребята готовы.
Розенкранц понимала его. Это было предложение Раска, и теперь, когда они были здесь, капитан в полной мере осознал сложившуюся ситуацию и тщетность того, что он предлагал. Раск явно чувствовал, что отправляет снайперов на верную смерть, но считал, что это необходимо, если дает хоть какой-то шанс экипажу сбитого «Призрака».
Розенкранц остановила «Вертиго» в воздухе, заставив замереть в самоубийственной неподвижности прямо над «Белым Громом».
- Шеф, - обратилась она к Нолзу по воксу, и была вознаграждена грохотом тяжелых болтеров. Болтерные снаряды раскалывали камнебетон вокруг «Белого Грома», кроша укрытия и еретиков за ними, но, что более важно, огонь с высоты заставлял орды мятежников откатываться назад.
Из грузового отсека выскользнули тросы, и отчаянно смелые снайперы спустились по ним к сбитому «Призраку» под лазерным огнем мятежников. Столь рискованный маневр имел свою цену, и вокс-позывной «Мишень» стал как-то слишком уж подходящим.
«Вертиго» слегка вздрагивала под градом выстрелов, направленных в самолет, который еще несколько мгновений назад был лишь смазанным пятном в небе, а теперь представлял собой неподвижную цель. Рунические экраны и авгуры сигналили предупреждениями от сотни разных систем. Фонарь кабины сверкал от попаданий лазерных лучей, расплескивавшихся по усиленному армапласту. Розенкранц непроизвольно моргнула.
- Флайт-лейтенант! – воскликнул Бенедикт, необычно эмоционально для сервитора. Розенкранц ожидала этого. Бенедикт чувствовал то, что чувствовала «Вертиго». Он был больше частью самолета, чем экипажа: информация, текущая по кабелям и проводам, подключенным к его позвоночнику от разных архаичных систем «Призрака», ощущалась им как боль.
- Раск?
Было трудно сказать, действительно ли капитан так обеспокоен – его лицо часто было напряжено из-за боли в раненом колене. Но сейчас, похоже, он действительно волновался, прижимая вокс-линк побелевшими пальцами к сжатым губам. Мгновение он помедлил.
- Они на земле, - наконец подтвердил Засс.
Раск кивнул.
- Ну, либо они, либо мы, - съязвила Розенкранц, направив «Вертиго» вверх из простреливаемой зоны. С экранов ауспексов в кабине лились потоки данных.
- Бенедикт, бери управление, - приказала флайт-лейтенант, когда «Призрак» набрал высоту. Отстегнув ремни, она встала со своего сиденья.
Засс не мог удержаться от поглощения информации с экранов.
- Левая хвостовая балка горит, - заметил он. Когда Розенкранц не отреагировала, он добавил: - Это нехорошо.
- Да неужели? – хмыкнула Розенкранц, пройдя мимо Раска, который неуверенно улыбнулся ей.
- Хорошая работа, - сказал он, и, возможно, действительно так и думал.
- Я спущусь вниз, посмотрю, насколько сильно поврежден самолет, - холодно ответила Розенкранц и отвернулась. Что-то было не так. «Вертиго» испытывала боль. И не требовалось быть Бенедиктом, чтобы чувствовать это.
Криг и четверо вольскианцев незаметно проскользнули через дымившиеся развалины южной части складского комплекса и пробрались по грудам обломков, заваливших площадку.
