Небольшая группа вольскианских солдат собралась у тела своего погибшего офицера. В плане обмундирования и снаряжения все вольскианцы 364-й бригады, которых видела Розенкранц, выглядели довольно неряшливо и разношерстно. Все они носили пояса вишневого цвета, означавшие их принадлежность к определенной банде, но эта группа имела три общих черты: короткие шинели цвета хаки, чисто выбритые головы и неприкрытая враждебность, с которой они смотрели на пилота.
Стрелки ее экипажа сидели у своих тяжелых болтеров, определяя зоны перекрестного огня вокруг самолета, совершившего вынужденную посадку на вражеской территории. С Декитой Розенкранц за штурвалом это было для них привычным делом.
Она тронула Спрэклза за плечо.
- Майор?
Он кивнул в сторону правого борта, и Розенкранц направилась к рампе. За бортом ее ожидала абсолютно чуждая окружающая среда.
Джунгли – единственное слово, которое она могла найти, чтобы описать это, но эти джунгли не были похожи ни на что виденное ею ранее. Ей приходилось совершать посадку во всех видах лесов и болот на множестве миров, и как бы ни были они различны, у всех них было одно общее: безошибочно узнаваемое изобилие органической жизни. Букет ароматов растений. Смрад гниения. Здесь ничего такого не было. Лишь полная химическая стерильность.
Повсюду были деревья, но без древесины и хлорофилла. Все на поверхности Иштар было словно покрыто слоем блестящего льда, похожего на зеленую яшму. Стволы деревьев состояли как будто из зеленоватого стекла, покрытого изморозью, а их листья были словно хрустальные. Фюзеляж «Вертиго» лежал на массе обломков, напоминавших стеклянные осколки. Впрочем, разглядеть все это было не так легко: густые облака погрузили лес в сумеречную дымку, солнечный свет лишь слегка окрашивал полог леса слабым розоватым сиянием.
На краю рампы стоял архиерей Прид, глядя на этот странный мир в свой монокль.
- Они винят меня, - сказала Розенкранц, подойдя к нему.
- Ты сделала что могла. Мы все благодарим Императора за это. Никто не застрахован от смерти, сестра, - негромко произнес Прид.
- Похоже, не все разделяют эту истину.
- Ты говоришь о Мортенсене? Это просто суеверные слухи.
Подвинув свое огромное тело ближе, он заговорщическим шепотом добавил:
- Я верю в Имперское Кредо, и верю в нашего бравого майора. Ты это знаешь, но есть те, кто своим фанатизмом искажает то и другое.
Он кивнул на группу ульевиков, собравшихся около мертвого офицера. Они, несомненно, были вольскианцами – их татуировки и красные пояса подтверждали это – но их необычные шинели и полностью обритые головы сильно отличали их от других соотечественников. В их манере поведения была заметна серьезность и стоическая суровость, в нем отсутствовала наглость и бравада, свойственные остальным вольскианцам. Один из них негромким голосом распоряжался, указывая остальным, как лучше извлечь труп из ремней, пристегивавших его к смятому от удара сиденью. На крепком плече этого ульевика были видны сержантские лычки, на бритом затылке собрались толстые складки. Его темная кожа блестела в тусклом сумеречном свете.
- Это Лайджа Микс, - тихо сказал Прид.
Микс слегка повернул голову, будто услышав свое имя. На его мясистом носу сидели очки в широкой оправе, под ними кривились толстые губы.
- Что означают эти их шинели и бритые головы? – настороженно спросила Розенкранц. Большинство вольскианцев отвергали подобное единообразие.
- Солдат 2-го взвода можно назвать религиозными фундаменталистами, - негромко ответил Прид. – Сами они называют себя ардентистами. Близки по взглядам к некоторым инкарнационистским фракциям торианцев.
- Религиозные фанатики? – удивилась Розенкранц.
Прид поморщился.
- Простите, я не хотела вас обидеть, - добавила она.
- Без обид, сестра. Они не из моей паствы. Ардентисты ищут свидетельства божественного в тех, кто вокруг них. Они верят, что когда Бог-Император пал, то Он распространил Свой дар среди людей. По их мнению, Он считал, что лучший способ защитить человечество в Его отсутствие – скрыть Свою силу среди избранных по всей галактике, так, чтобы каждый из этих избранных мог служить Его делу индивидуально и коллективно, и они сдерживали бы тьму, угрожающую поглотить человечество, - архиерей вздохнул. – Эти шинели – пережиток их бандитского прошлого, союза с Домом Злау, когда-то они присоединились к деятельности редемптористов, но потом переросли их. А бритые головы – подражание майору Мортенсену, знак их уважения к нему.
- А что говорит сам майор об этом Миксе и его ребятах?
