Мердо вдруг громко расхохотался, захихикал слуга, и вообще смеялись они довольно долго: едва унимал смех господин, как не мог себя сдерживать слуга, а когда он сдерживался, с новой силой хохотал хозяин.
— О, нет, нет, — наконец утихомирился господин Мердо. — Подстригать нужно отнюдь не меня.
— Слава богу, — искренне обрадовался Митрий.
Иван же быстро поинтересовался — кого же?
— Моего сына Оливье, — утерев набежавшие на глаза слезы, пояснил хозяин. — Сейчас Батисьен его приведет.
Вообще, господин Мердо в некоторые моменты казался явно умалишенным, а иногда же рассуждал вполне здраво. Вот и пойми…
— Звали, отец? — Из смежной комнаты в залу вошел подросток лет четырнадцати или около того, по крайней мере на вид он был чуть младше Митрия. В какой-то серой хламиде, естественно, босой, с рассеянным взглядом, он напоминал сумасшедшего куда больше, нежели его родитель. Бледное, такое же красивое, как и у отца, лицо, большие темные глаза, длинные белокурые волосы — и какой-то туманный непонятный лепет. Первые слова его, наверно, были единственными, из которых можно было хоть что-то понять.
— Это парикмахеры, Оливье, — пояснил господин Мердо. — Лучшие парикмахеры, из самого Парижа. Садись, они тебя подстригут.
— Собака, — послушно усаживаясь в кресло, ни с того ни с сего вдруг произнес мальчик. — Она бегает вокруг, лает, кусает… А корабли плывут.
— Да, корабли плывут, — улыбнулся хозяин. — И луна светит.
— Солнце так палит. Душно, душно! — Оливье вдруг рванулся из кресла, словно бы хотел выскочить из окна… но тут же осел и вяло махнул рукою. — Луна светит.
— Несчастный отрок, — чуть слышно шепнул Иван. — Вообще, думаю, мы зря подозревали этого Мердо. Ему уж точно не до Жан-Поля — тут совсем другие проблемы. Ну, что встал, Митька? Стриги да пойдем отсюда.
Подойдя к сидящему в кресле мальчику, Митрий задумчиво поклацал ножницами… Потом взял гребень, расчесал Оливье волосы. Снова немного постоял и, обернувшись к хозяину, спросил, нет ли поблизости какого-нибудь подходящего для парикмахерского искусства предмета, к примеру ночного горшка.
— Горшок? — Господин Мердо повернулся к слуге. — Конечно есть. Принеси, Батисьен.
Поклонившись, слуга тут же исполнил приказ, торжественно вручив Митрию позолоченную посудину, которую лжекуафер, недолго думая, нахлобучил мальчишке на голову.
— Ну, вот, — довольно сказал Митрий, быстро обрезая ножницами торчащие из-под горшка пряди. — Самая новейшая прическа! В Париже вся королевская семья стрижется именно так.
Иван еле сдержал подступивший к самому горлу хохот. Хорошо хоть Митька делал свое дело, как мог, быстро.
«Клац-клац, клац-клац, — стучали ножницы. Клац-клац…»
Господин Мердо и его слуга Батисьен синхронно кивали головами. Вверх-вниз, вверх-вниз, вверх…
— Все! — Отхватив наконец последний клок, Митрий снял со своей жертвы (иного слова не подберешь) ночную посудину и, зажав ее под мышкой, небрежно взмахнул рукой. — Вуаля!
Нельзя сказать, чтобы подстриженный под горшок Оливье вдруг резко подурнел, но что стал смотреться куда как смешнее — факт.
— С вас два с половиной ливра, господин Мердо, — вконец обнаглел Митька.
К вящему удивлению Ивана, хозяин дома беспрекословно отсчитал деньги и горячо поблагодарил «парижского куафера». А несчастный, только что подстриженный — вернее, обкорнанный — сын его лишь тупо смотрел вперед да все поминал какую-то собаку — лает, мол. Да, жаль парня…
— Ну, мы, пожалуй, пойдем, — светски улыбнулся Иван. — Дела, знаете ли.
— Рады будем видеть вас еще раз, — учтиво поклонился хозяин и, зачем-то подпрыгнув, велел слуге проводить гостей. Ну да те и сами рады были поскорее убраться — жалко вот только было напрасно потраченного времени. Хотя… два с половиной ливра за полчаса — весьма недурно, господа, весьма!
Попрощавшись, приятели вышли из дома и едва не столкнулись в воротах с каким-то верзилой в ботфортах и с окладистой бородой. Резко пахнуло табаком и ромом. Сгустившуюся темноту разгонял льющийся из окон дома свет, но в саду было где спрятаться, а неожиданный визитер показался Ивану столь подозрительным, что он придержал за рукав Митрия:
— Постой-ка… Поглядим, раз уж пришли.
Спрятавшись за акацией, друзья наблюдали, как верзила что-то пробурчал слуге и, когда тот скрылся в доме, по-хозяйски распахнул ворота, заведя в них запряженную парой лошадей повозку, вернее крытый рогожей фургон.
Из дома навстречу бородачу метнулась быстрая фигура.
— Ты с ума сошел, Расилье! — прозвучал нервный, ломающийся, как у всех подростков, голос. Весьма решительно прозвучал, совсем не похоже на бред сумасшедшего!
— Вот так вот, Митрий, — прошептал Иван. — А мы думали — парень-то дурачок!
— Здравствуйте, господин Оливье, — басом отозвался бородач. — Понимаю, что чуть было вас не подвел, но… — Он развел руками. — Этот новый королевский лейтенант такой дотошный… Все ж не поверил, выслал наперерез баркас. Едва ушли.
— А товар? — перебил мальчишка. — Товар — цел?
— Да вот же он, господин, в телеге.
— В телеге, — насмешливо передразнил Оливье. — Хорошо, не попались страже.
