— Что ж. — Месье Огюстен добродушно усмехнулся. — Неси, дядюшка Николя, попробуем, что у тебя за мясо.
— Рекомендую к мясу чесночную подливку.
— Подливку, говоришь? Так-так… А к подливке наверняка посоветуешь еще что-нибудь недешевое, уж я тебя знаю. Ладно, не обижайся, неси.
В таверне было довольно людно, но Иван для себя отметил тот факт, что к их столу никто не подсаживался. Входившие посетители, заметив мэтра, раскланивались с ним весьма почтительно, однако близко не подходили, видать, все ж таки брезговали или боялись.
— Не меня они боятся, друг мой, — перехватив взгляд Ивана, усмехнулся палач. — А того, что называют общественным мнением. Уважают — да, но ни за что не подойдут, не сядут за один стол — зазорно.
В словах мэтра юноше почудилась тщательно скрываемая горечь.
И как раз в этот момент в таверну заглянул еще один посетитель — здоровенный бородатый малый, судя по походке — моряк. Увидав его, посетители тут же притихли, как показалось Ивану — испуганно. Лишь один мэтр Огюстен как ни в чем не бывало продолжал есть мясо. То же самое делал и Иван, лишь иногда кидая кругом любопытные взгляды.
А верзила, подозрительно оглядев зал, направился именно к ним. Среди посетителей пролетел испуганный шепот.
— Здравствуйте, мэтр. — Остановившись перед палачом, здоровяк почтительно поклонился.
— А, это ты, Жак, — подняв глаза, улыбнулся мэтр. — Садись, выпей.
Верзила покачал головой:
— Не имею времени, месье Огюстен, спешу. Вот услыхал, что вы здесь, и зашел поблагодарить… Вы знаете за кого.
Палач молча кивнул.
— Разрешите пожать вашу руку, мэтр! — с неожиданным чувством произнес Жак и протянул свою широкую ладонь, больше похожую на огромную клешню краба. Пожав палачу руку, он еще раз поклонился и тихо сказал: — Если у вас когда-либо будут проблемы, мэтр… просто шепните Черному Жаку. И я приду.
Мэтр Огюстен улыбнулся, а Черный Жак, быстро повернувшись, вышел, окинув на прощание сидящих в таверне людей быстрым подозрительным взглядом. В дверях его поджидал такой же верзила с жутким рваным шрамом через все лицо. Неприятный тип. Вернее, типы. Те еще…
— Занятный господин, — глотнув вина, улыбнулся Иван. — И его, кажется, не остановило никакое общественное мнение.
— Еще бы. — Мэтр подвинул бокал поближе. — Что бывшему пирату до общества?
— Пирату?!
— Тише, тише, мой друг. Я же сказал — бывшему. Он давно раскаялся.
Иван ухмыльнулся — уж кем-кем, а раскаявшимся Черный Жак вовсе не выглядел, скорее наоборот.
— Интересно, за что он вас благодарил?
— Вам действительно интересно? — поднял глаза палач. — Что ж, извольте. Примерно месяц назад я по приговору королевского суда казнил одного из их шайки. Отрубил голову.
— И за это он вас благодарил?!
— Именно. — Мэтр Огюстен плеснул из кувшина вина в оба бокала.
Выпили.
— Знаете, как приятно сидеть за столиком не одному, а с кем-нибудь, — неожиданно признался палач. — Особенно со студентом Сорбонны.
— О, вы делаете мне честь, мэтр.
— Ничуть… Вы тоже не боитесь чужого мнения?
Иван философски пожал плечами:
— Я гость в вашем городе. Всего лишь гость.
— И тем не менее приятно… — Палач посмаковал вино и прищурился. — Вы полагаете, отрубить человеку голову так уж легко?
— Кх-х. — Юноша едва не поперхнулся. — Н‑нет, наверное, не так уж.
— Оно, конечно. Со стороны кажется — махнул топором или, там, двуручным мечом, всего-то и делов. А на самом-то деле… Неопытный палач человека мучает, совершенно без нужды мучает, ведь несчастный чаще всего уже подвергался пыткам в ходе следствия — зачем же добавлять ему еще и мучительную смерть? Нет, надо ударить так, чтобы приговоренный не испытал напоследок никаких мучений. Чтоб — раз! — и все… Не у всех так получается, далеко не у всех, друг мой.
— А у вас, значит, получается? — шепотом осведомился Иван.
Палач усмехнулся:
— Недаром же меня называют — мэтр! Впрочем, что мы о грустном? Давайте-ка почитаем стихи. Вот вы вчера, кажется, читали Вийона? Сейчас… ммм… вспомню… Ага, вот.
с выражением продекламировал мэтр.
Иван тут же продолжил, хотя вообще-то к стихам относился равнодушно, но вот Вийона знал:
— Замечательные стихи, — одобрительно кивнул месье Огюстен. — Люблю Вийона и вообще вагантов, хотя дочери мои говорят, что они уже давным-давно устарели и… Как это они выразились-то? Ага, «не отражают современного мира», вот!
— У вас есть дочери? — осведомился юноша.
— Да, целых три, — с гордостью промолвил мэтр. — Старшая, Колетт, правда, уже замужем. Осталось еще двух выдать. Вы давно учитесь?
— В общем-то, да.
— И, верно, посещаете поэтические салоны? Ах, как я мечтаю об этом!
