— Вот, кстати, о тканях… — Катерина шмыгнула носом. — Расскажите мне о модных лавках, о том, что носят, как одеваются.
— Конечно, конечно…
Битый час, пока совсем не стемнело, Иван рассказывал Катерине о нарядах парижских модниц. Девушка слушала внимательно, частенько переспрашивая, как именно выглядит то или иное платье и из какой ткани шьется. Видать, хотела соорудить что-нибудь подобное и здесь, для себя, представляя, какой фурор произведет в здешних уединенных местах скроенное по последней парижской моде платье.
— Знаете что, месье Жан? — вдруг встрепенулась Катерина. — А давайте-ка поднимемся ко мне в каморку. Я живу высоко, в мансарде, — там у меня имеются кое-какие ткани, хотелось бы прикинуть с вашей помощью — как их скроить? Поможете?
— Почту за честь, мадемуазель!
В таверне на первом этаже уже собирался народ, правда, не в таком множестве, как бывает осенью, после сбора урожая. Судя по умиротворенному виду трактирщика, тот вполне управлялся с посетителями и сам, без помощи племянницы.
Та, подбежав, обняла его за плечи, что-то шепнула. Дядюшка Шарль ухмыльнулся и с чувством отвесил шлепка по заднему месту девушки. Иван даже застыл от зависти — он был бы весьма не прочь очутиться сейчас на месте трактирщика.
Обернувшись к Ивану, Катерина предостерегающе скосила глаза на дядюшку и приложила палец к губам — не спеши, мол. Молодой человек улыбнулся и весело подмигнул в ответ — понял. Остановился у входа, делая вид, что раздумывает, куда бы пойти.
— Э, месье Жан! — тут же окликнул его трактирщик. — Будете ужинать?
— Гм… Думаю, чуть попозже.
Взобравшаяся на лестницу Катерина призывно кивнула.
— Да-да, чуть попозже, — озаботился Иван. — Побегу-ка, разбужу друзей.
— Вам подать в комнату?
— Спасибо, месье, мы спустимся сами.
Кивнув дядюшке Шарлю, молодой человек со всех ног бросился по лестнице за мадемуазель Катериной. Первый этаж, второй, третий… Вот и чердак, вернее — мансарда. Небольшая, уютная, чистенькая, с узкой кроватью, сундуком и резным шкафчиком.
— Отвернитесь, месье. — Девушка зажгла свечи. — Я наброшу ткань на себя, а уж потом посмотрим, прикинем… Заодно — прикройте-ка дверь на щеколду… Вот так…
Иван послушно отвернулся к стене, впившись взглядом в соблазнительно изгибавшиеся тени. Угадывал… да что там угадывал — видел: вот красавица сняла куртку… вот — юбку… вот сбросила на пол сорочку… Нагнулась к сундуку… Боже!
— Можете повернуться, месье.
Юноша молча выполнил просьбу… и восхищенно вздохнул, увидев перед собой Катерину, задрапированную в отрезы разноцветных тканей. Зеленая шелковая ткань, низко опоясывая бедра, оставляла обнаженным соблазнительный плоский живот с темной ямочкой пупка, грудь же была прикрыта падающим с левого плеча полупрозрачным палевым покрывалом, правое же плечо и руку девушки вообще ничего не прикрывало, кроме водопада вьющихся темных волос, да на запястье тускло серебрился браслет.
— Ну, как? — Катерина приняла грациозную позу.
— Нимфа! — шепотом отозвался Иван. — Греческая нимфа, про которых еще писал Гомер.
— Не знаю такого… Так красиво?
— Очень!
— А так?
Загадочно улыбаясь, девушка сделала изящный пируэт и одним движением сбросила на пол покрывало, явив восхищенному взгляду Ивана налитую соком грудь с темными торчащими сосками.
— О, богиня! — простонал Иван и, рванувшись, заключил девчонку в объятия, страстно целуя ее в шею и грудь. Полетели на кровать перевязь, камзол, сорочка… С бедер красавицы мягко соскользнул шелк…
— О, месье Жан! — задыхаясь от поцелуев, томно выдохнула Катерина. — Целуйте же меня, целуйте… Так… Так… Так…
Они угомонились нескоро, со всем пылом отдавшись вспыхнувшему жару плотской любви, и не обращали никакого внимания ни на скрипучую кровать, ни на духоту, ни на свалившуюся на пол свечку.
Яркое пламя вмиг объяло портьеру…
— Однако горим! — Схватив камзол, Иван быстрыми ударами принялся сбивать пламя, и это ему в конце концов удалось.
— О, мой отважный рыцарь! — Катерина обняла его сзади за плечи, крепко поцеловав в шею. — Твой камзол! — с тревогой произнесла она. — Боюсь, он теперь испорчен.
— Да и черт с ним, — улыбнулся молодой человек. — Надеюсь, ты подскажешь мне, где пошить новый? Кстати, ты ведь до сих пор так и не рассказала мне ни о городке, ни об аббатстве.
— Ты и в самом деле желаешь послушать?
— Просто локти себе кусаю от нетерпения! — вполне искренне признался Иван.
— Что ж. — Девчонка пожала плечами. — Слушай… Только не сейчас, чуть позже… Сейчас же… иди сюда… Обними меня… Погладь мне грудь… живот… ниже…
И только потом, после очередного прилива страсти, Катерина наконец принялась рассказывать. Оказавшись девушкой довольно остроумной, она так преподносила все городские сплетни, что Иван громко хохотал почти после каждой ее реплики.
— У нас ведь здесь городок маленький, не Париж. — Катерина вытянулась на кровати. — Человек сто всего и живет, ну и в аббатстве монахов — десятка три, включая послушников.
— Всего-то? — удивился Иван.
