— Наоборот — приветствую! Думаю, и у твоего бывшего дружка проблем немало, коли он так подраться любит.
— Ой, тоже мне, проблема — подраться! — Катерина громко расхохоталась. — В корчме Хромого Мориса постоянно какие-нибудь драки случаются. Юбер там завсегдатай.
— И как он выглядит, твой Юбер? Небось, угрюмый такой громила?
— А вот и нет! Юбер — очень красивый мужчина. Высок, строен, силен… И с черными таким усами…
— А лет, лет-то ему сколько?
— Гм… ну, лет тридцать, наверное. А что это ты про него выспрашиваешь? — Девушка подозрительно прищурилась.
Иван улыбнулся, как мог, широко и тут же пояснил:
— Не выспрашиваю — удивляюсь! Такое святое место — аббатство Мон-Сен-Мишель — и вдруг драки?
— Э, ты не путай, Жан! Аббатство аббатством — а город городом. А Юбер, привратник, он ведь даже не послушник еще — мирянин. Но собирается… Ой, Господи, какой же он дуралей!
Катерина опустила голову и вдруг зарыдала.
— Ну, ну, не плачь, — гладя по спине, утешал ее Иван. — Уймись, говорю! Разве ж можно так плакать?
А сам ведь подумал, что вовсе не зря плакала сейчас Катерина и что все рассказы ее о многих мужчинах — так, показная дребедень, как и вот эти отношения с ним, с Иваном. Прихоть, внезапно нахлынувшая страсть — и никакое не чувство. Чувство эта девушка испытывала лишь к одному человеку — Юберу! Интересно, что там меж ними произошло, почему расстались? Впрочем, можно себе представить…
А в дверь, между прочим, давно уже стучали, и рассерженный голос дядюшки Шарля требовал от племянницы скорее спуститься вниз, в таверну.
— Да не плачь ты, Катюша. Собирайся — пора.
Успокоив наконец девушку, Иван помог ей одеться и даже вытер слезы батистовым носовым платком.
Девчонка чмокнула его на прощание в щеку и поблагодарила:
— Спасибо.
— И тебе также! — эхом отозвался Иван.
Войдя в свои апартаменты, он услыхал лишь мерный храп.
— Эй, парни! — негромко промолвил юноша. — А ужинать что, не будем?
— Как это не будем? — тут же проснулся Прохор. — А ну-ка, пошли! Эй…
Быстрыми движениями он тут же растолкал Жан-Поля и Митрия. Те проснулись нехотя, но собрались быстро — натянули башмаки, камзолы — видать, проголодались.
— Вот что, Прохор, — позвал Иван, спускаясь по лестнице. — Завтра пойдешь в корчму Хромого Мориса, где такая — спросишь.
— И чего я там забыл? — придержал шаг парень.
— Будешь искать встречи с неким Юбером, привратником. Лет тридцати, высокий, сильный, красивый, с длинными такими усами. Особая примета — любит подраться.
— Подраться? — оживился Прохор. — Ну, тогда мы с ним сладим.
— Да, — вдруг озаботился Иван. — Ты ж язык не очень хорошо знаешь… Вот что, возьмешь с собой Митьку — вдвоем и пойдете. Вечером подробно вам обскажу — что к чему… Мы же с Жан-Полем отправимся на аудиенцию к аббату. Может, и там с чем повезет?
— Дай-то Бог! — Молотобоец улыбнулся и потер кулаки. — Помоги, Пресвятая Богородица Тихвинская.
Настоятель монастыря отец Раймонд принял посетителей неожиданно быстро. Впрочем, их у него оказалось совсем немного, этих самых посетителей. Очень и очень немного. Честно сказать, окромя Ивана с Жан-Полем, и вообще никого не было. Под сводчатым потолком гостевой залы гулко отдавалось эхо. Длинный стол перед отцом настоятелем был застелен темно-зеленым сукном, позади, на стене, висело распятие, а чуть в стороне от него — большая подзорная труба. Иван не удержался, хмыкнул — ну надо же, сочетание!
— Мы — парижские студенты, — без обиняков начал нормандец. — И хотели бы, если это возможно, познакомиться с открытыми архивами аббатства в целях подготовки к ученому диспуту.
— Ах, к диспуту?! — воскликнул отец Раймонд — здесь он почему-то показался Ивану куда как доброжелательнее, нежели во время вчерашней мессы. — Что ж, не вижу смысла препятствовать. А знаете ли вы, молодые люди, как я сам люблю участвовать в диспутах! Боэций, блаженный Августин, Фома Аквинский — это же не имена — эпохи! Да-да, самые настоящие эпохи в виденье Божественного устройства мира! Увы, в последнее время я поглощен чисто мирскими проблемами… финансы, знаете ли. Требуется кое-что построить, кое-что подправить, чтобы не развалилось… да вы и сами видели… Эх…
— Что ж, — улыбнулся Иван. — Находите утешение в «Утешении философией», святой отец. Или в сравнениях «Града земного» и «Града Божьего».
— О, дети мои! Если б вы знали, как приятно беседовать с образованными людьми. Боже! Ведь некоторые невежды — их, увы, хватает и здесь, в аббатстве, — обвиняют наши университеты в распространении ересей и пороков. Вижу, что это не так. С каким бы удовольствием я побеседовал с вами и о двух градах, и о царстве Божием, и еще о чем-нибудь из блаженного Августина. Но, видит Бог, мешают дела. — Аббат с искренним огорчением развел руками.
— Так как насчет архива? — напомнил Жан-Поль.
— Насчет архива? Ммм… Ах, ну да, вы же хотите готовиться… А на какую тему диспут?
— На тему паломничества, — быстро ответил Иван. — Хотим посмотреть, сколько паломников посетило в последнее время обитель, из каких мест.
