Приятели разом обернулись, с удивлением обнаружив на площадке того самого оборванца, Жано.
— Чего тебе, парень?
Жано огляделся по сторонам и пристально посмотрел на Прохора:
— Господин Юбер очень хотел бы встретиться с вами, месье.
Ах ты, Господи! Уж очень вы мудрено толкуете мои слова…
Отпустив Жан-Поля, Иван просидел в архиве почти целый день, до самого вечера. Чихал от пыли, таскал толстенные фолианты, в общем, мучился как истинный книжный червь и не раз уже пожалел, что не отправил вместо себя Митрия, уж тот-то был бы весьма рад углубиться в чтение документов, которыми архивариус буквально завалил стол. Чего тут только не было! Разнообразные справки, отчеты, договора с подрядчиками о поставке камня — почти все грамоты почему-то датировались временами аббата Робера де Ториньи, впрочем, именно он, наверное, больше всего здесь и строил. Но это, извините, был двенадцатый век, а Ивана интересовали времена куда как более близкие.
Подвинув очередную кипу пергамента, молодой человек вздохнул и, бросив быстрый взгляд на появившегося архивариуса, попросил чего-нибудь более современного.
— Видите ли, брат Николя, меня как исследователя больше интересует сегодняшний день, нежели столь глубокая старина, коей вы меня от щедрот своих одарили.
— Сегодняшний день? — Монах задумчиво поскреб подбородок. — А вот, посмотрите-ка во-он в той пачке.
Он кивнул на стеллаж, и пытливый юноша живенько притащил оттуда тяжеленную кипу бумаг. Именно бумаг, а не пергаментов, что, несомненно, вселяло надежды. Поглядев на Ивана, брат Николя скривил тонкие губы в улыбке — читай-читай, студент, авось и вычитаешь что-то интересное в продуктовых отчетах отца-келаря, отличавшегося, надо сказать, изрядной аккуратностью и предусмотрительностью — комар носа не подточит.
— А эту старину я отнесу в скрипторий, некоторые братья решили взяться за историю нашей обители.
— Вот как? — удивился Иван. — Похвальное и, несомненно, угодное Господу дело!
— И мы думаем точно так же.
Довольно кивнув, архивариус живенько забрал с полки те бумаги, которые еще не успел припрятать и обнаружил только сейчас. Переписка с канскими коммерсантами. Не бог весть что, конечно, но все-таки лучше и ее убрать с глаз подальше. Пусть студиозус копает в продуктовых ведомостях, их ему как раз до самого вечера хватит и еще на завтра останется, если придет.
— Не темно? — подхватив под мышку увесистую подшивку, участливо осведомился монах. — Может быть, зажечь еще одну свечу?
— Нет-нет, спасибо, брат Николя. — Молодой человек с улыбкой оторвал глаза от ведомостей. — Достаточно и той свечки, что уже горит.
— Ну, смотрите! — Архивариус вдруг озабоченно нахмурился и, обернувшись уже в дверях, предупредил, что посторонние могут находиться в аббатстве лишь до вечерни. — Я за вами зайду, проводить.
Он вышел, и Иван с усердием погрузился в чтение. Честно сказать, сие занятие давно уже стало казаться юноше унылым и скучным. Никаких интересных документов, проливающих свет на постояльцев и паломников, в архиве аббатства не оказалось. То ли монахи не вели подобные записи, то ли сочли нужным спрятать. А почему? Об этом тоже следовало подумать. Может, сейчас плюнуть на все да идти домой? Юноша посмотрел в распахнутое окно, где виднелся изрядный кусок моря и плоский серо-желтый, как плохо пропеченный блин, песчаный берег. Интересно, долго еще до вечера? Судя по всему, не очень. Тогда чего уж… можно и досидеть, все равно зря день пропал.
Вздохнув, Иван сдул пыль с очередного листа и, конечно, тут же чихнул.
— Думаю, вы уже достаточно надышались пылью? — войдя, поинтересовался брат Николя. — Придете еще и завтра?
— Думаю, нет. — Юноша улыбнулся. — Не вижу необходимости.
Ему вдруг показалось — всего лишь показалось, — что монах как-то уж слишком пристально взглянул на тот листок, что лежал сейчас на столе перед молодым человеком. Взглянул — и с явным облегчением отвел глаза. Ну, ясно, подумаешь — структура питания.
— К сожалению, отец Раймонд не может сегодня встретиться с вами. — Архивариус с искренним сожалением приложил руки к груди. — Однако по его совету… — Он с улыбкой вытащил из складок сутаны какой-то небольшой предмет, протянул. — Возьмите на память о нашей обители. Пусть это принесет вам счастье.
— Премного благодарен, святой отец! — встав, с чувством поблагодарил Иван, с нескрываемым восхищением рассматривая маленькое, покрытое темным лаком распятие, с большим мастерством вырезанное из самшита. — Замечательная вещь!
— И к тому же духовная, — вскользь заметил монах. — Берите, берите!
— Еще раз благодарю… — Юноша расстегнул висевший на поясе кошель и задумчиво наморщил лоб.
— Боитесь поцарапать? — Брат Николя небрежно кивнул на валявшийся на столе листок. — Можете завернуть. Заворачивайте, заворачивайте, не стесняйтесь — аббатство не обеднеет, слава Иисусу.
— Аминь, — молитвенно сложив руки, промолвил Иван.
