Иван взволнованно опустился на кровать. Тридцать три… А та ушлая женщина, мадам Кларисса, с которой столь удачно познакомился Жан-Поль, кажется, говорила о тридцати двух обитателях аббатства? А здесь — тридцать три! И вина, и сидра… Впрочем, может, это аббат лично употребляет по два бочонка, а не по одному. Да — и хлеб! Шестнадцать с половиной краюх. Краюхи у них небольшие, как раз на двоих… Шестнадцать с половиной на два — тоже ведь получится тридцать три! Что это, обычное совпадение? Может быть… А может быть, в этом что-то есть. И тогда получается, что в аббатстве сейчас — ведь запись-то свежая — находятся не тридцать два человека, как официально считается, а тридцать три!
Тридцать три…
Было о чем подумать.
Когда речь идет о попавших в беду достойных людях, те, кто часто оказывает помощь, будут, вероятно, оказывать ее всегда…
Ох, что ж ты такая зареванная-то, девочка? Щеки мокры, веки припухли — совсем никуда не годится, совсем. Иван не выдержал, улучив момент, подошел к Катерине, шепнул:
— Случилось что?
Девчонка отрицательно покачала головой и натужно улыбнулась:
— Будете завтракать, месье Жан?
Иван усмехнулся:
— Да, наверное… Знаете ли, мадемуазель, я не очень-то люблю есть в одиночестве, а мои друзья еще спят. Не составите компанию? Просто посидим во дворе, выпьем вина — ведь посетителей сейчас нет. Вон и дядюшка Шарль за прилавком дремлет. А день-то какой чудесный, вернее — утро. Так пойдем?
— Утро и впрямь чудесное, — шмыгнув носом, согласилась Катерина. — Но что-то не хочется мне сейчас пить вино. Нет настроения.
— Понятно. — Юноша грустно кивнул. — Что ж, нет так нет, не смею навязываться. Кстати, двое моих приятелей свели вчера знакомство с отличным кулачным бойцом!
— Что?! — Девушка явно вздрогнула, но тут же постаралась напустить на себя безразличный вид. — С кулачным бойцом? Надо же, тут даже такие имеются? Кто же это, интересно знать… так, из чистого любопытства.
— Представьте себе, его зовут Юбер, он служит привратником в аббатстве. — Иван специально опустил глаза, чтобы не смущать девчонку. — Кажется, вы мне про него что-то рассказывали.
— Рассказывала? Я? Что-то не припомню…
— Впрочем, это не важно, — вполне светски улыбнулся молодой человек. — День сегодня и впрямь хоть куда… да и вообще, вся неделя. Пойду, пожалуй, пройдусь.
Поправив на голове шляпу, он поклонился и, повернувшись на каблуках, направился к выходу… Ну? Останови же! Ну!
— Месье Жан!
— А? — Юноша тут же обернулся. — Мне показалось, будто вы меня звали?
— Вы очень сейчас торопитесь, месье Жан? — В голосе Катерины зазвучали просительные нотки. Ага…
Иван поспешно устремил взгляд в потолок:
— Ну, вообще-то тороплюсь…
— Жаль…
— Но не так чтобы уж очень.
— Да?
— Точнее сказать, вообще не тороплюсь. А что?
— Просто я… я могла бы… Вы ведь просили посидеть с вами во дворике, месье Жан?
— Ах, да-да! Так вы согласны?
— Вы идите, а я захвачу вино и бокалы.
Они уселись на скамеечке в небольшом садике, на той самой, что сидели во время первой встречи, закончившейся жаркими объятиями. Нельзя сказать, чтобы Ивану не хотелось повторить произошедшее, но куда важнее было сейчас расспросить девчонку, да и вообще побольше узнать о загадочном господине Юбере. О нем-то как раз и зашел разговор — о ком же еще? Катерина как раз и начала первой — устремив очи долу, спросила, словно бы невзначай:
— Значит, ваши друзья свели знакомство с Юбером-привратником?
Иван хохотнул:
— Да уж, свели. Хороший, говорят, боец, да еще и образован. Непонятно, с чего бы такому человеку прозябать в служках? Он ведь мог бы составить себе неплохую карьеру в государственных органах.
Юноше стоило, чуть скосив глаза, бросить самый мимолетный взгляд на прекрасную собеседницу, чтобы тут же стала понятна причина столь странного поведения Юбера. Вот она, причина, — сидит сейчас на скамейке, краснеет да кусает губы! Дураку ясно…
— Оба моих приятеля сегодня приглашены к привратнику в гости, — ничуть не кривя душою, продолжал Иван. — Кстати, они рассказали ему, где живут, и упомянули про вас…
— Что?! — Девчонка аж подпрыгнула. — Про меня? И что же они сказали?
— Сказали, что у хозяина постоялого двора есть очень красивая племянница, которую зовут Катерина.
Молодой человек, конечно, не знал точно, упоминали ли о девушке Прохор и Митрий, но… если и не упоминали, то ведь вполне могли упомянуть, и именно в таком вот контексте.
— А Юбер, что сказал Юбер?
— Юбер? А, привратник… Беседовал с ними о поэзии и искусстве.
— А…
— Ах, ну да. О вас тоже упоминал, причем с явным одобрением и — я бы сказал — с грустью.
— Что вы говорите, месье Жан!
— Да-да, — продолжал нагло врать Иван. — С грустью. Очень, говорит, хорошая девушка, эта Катерина, жаль только нечасто заходит.
