— Нечасто захожу?! О! — Катерина вдруг обхватила голову руками с такой силой, что побелели пальцы, а у Ивана появились серьезные опасения за целостность ее черепа — как бы не раздавила. — Так он же сам, сам… Так, значит… И отец Урбан, он вчера заходил, сказал, чтоб я… О, Боже… — Девчонка уронила голову на руки и зарыдала.
— Ну, вот, — искренне огорчился ее собеседник. — Опять слезы! Ну что вы, девушки, за народ такой? Хлебом не корми — дай поплакать! Ну-ну, не печальтесь, Юбер о вас все время говорит, прямо не умолкая…
— А отец Урбан… — рыдая, простонала девушка. — Он вообще вчера сказал, чтобы я убиралась из городка — и чем скорее, тем лучше. А Юбер — он так сказал — вскоре станет послушником, а затем — и монахом. О, горе мне, горе!
— Да не реви ты! Ну! — Повернувшись, Иван сильно тряхнул девчонку за плечи. — Так этот отец Урбан, он, значит, вчера приходил?
— Угу. — Катерина кивнула, размазывая по щекам слезы.
— А что же ты про него не сказала, когда я спрашивал? Забыла?
— Да не забыла… Он ведь ко мне приходил, а не к вам.
— И что, сразу тебя отыскал? — настойчиво допытывался Иван.
— Ну, не сразу. — Девчонка постепенно успокаивалась. — Я как раз убирала в комнатах… Ну да, в вашей и была, когда туда заглянул отец Урбан. Он еще разрешил мне убрать четвертый этаж, а сам там сидел, у вас, ждал — в таверне-то невместно монаху.
— Ах, вот оно что, — нахмурился молодой человек. — Значит, отец Урбан. И он посоветовал тебе убираться?
— Он… именно это и посоветовал. И еще добавил, что привратник Юбер очень рад этому будет.
— Тихо, тихо! — Увидев, что девушка вновь собирается плакать, Иван шустро подал ее бокал вина. — На-ка вот, выпей… Во-от, молодец, так-то лучше. Слушай-ка, Катерина, а чего ты слушаешь разных уродов? Мои друзья о Юбере совсем другое рассказывали.
— Но ведь отец Урбан… Он ведь говорил правду. Что Юбер узнал, что я со многими уже переспала, что это ему, конечно же, не понравилось, что он видеть меня не хочет… Верно все, верно. Да, я была неверна…
— Но ведь Юбер тебе не муж!
— Но девушек осуждают за подобные вещи.
— А тогда почему за то же самое никто не осуждает мужчин?
— Ну… не знаю, — честно призналась девчонка. — Что же мне теперь делать? Уйти? — Она тяжко вздохнула. — А ведь, наверное, придется…
— А давно ты знакома с Юбером?
— Да, верно, года два. Ну да, он как раз появился в аббатстве два года назад. И мы… и мы познакомились… Да, я встречалась со многими… Но теперь поняла, что люблю только его! Только его… — Катерина вновь всхлипнула.
— Э-эй! Только не вздумай тут опять разводить сырость… Вот что! А напиши-ка ты письмо этому своему привратнику!
— Письмо? — В темных заплаканных глазах девушки вспыхнули искорки заинтересованности. — А что? Неплохая идея. И напишу! Сейчас вот пойду и напишу.
— Давай-давай, — подбодрил Иван. — Все напиши — и о том, что любишь и что жить без него не можешь, а главное, об этом поганце-монахе не забудь, как его?
— Отец Урбан.
— Во-во! Побыстрее пиши, Прохор с Митькой в гости к Юберу пойдут — передадут. Да и вообще, я бы вам, может быть, посоветовал свалить отсюда куда-нибудь подальше. Ну, скажем, в Испанию.
— В Испанию? Да ведь у меня там дальняя родня!
Каморка привратника Юбера располагалась в западной части монастыря, у ворот, прямо под тяжеловесными апартаментами, выстроенными когда-то знаменитым аббатом Робером де Ториньи, и представляла собой небольшую комнатку с полукруглой стрельчатой аркой и высоким сводом. Именно в ней, угощаясь свежим сидром, и сидели сейчас недавно пришедшие гости — Митька и Прохор.
— Ох и ядреный у тебя квасок, Юбер! — крякнув, похвалил Прохор и, повернувшись к дружку, добавил: — Смотри, Митька, много не пей, а то запьянеешь.
— Поучи тещу щи варить. — Митрий засмеялся, показав мелкие ровные зубы, и уже попытался было задать какой-нибудь очередной умный вопрос, да Прохор вовремя пихнул его локтем, попросив хозяина показать пару ударов.
— А вот, выйдем-ка из-за стола! — явно обрадовался привратник.
Прохор тоже был доволен, в конце концов, именно за этим он сюда и пришел. Оба бойца отошли к стенке, и Юбер продемонстрировал ряд ударов левой — правая рука его пока еще не очень слушалась.
— Вот — раз! А потом снизу вверх — опа! А дальше…
Митька заскучал, от нечего делать разглядывая каморку. Толстые голые стены, два небольших окна, арка. Отрок покрутил головой, силясь усмотреть что-нибудь этакое, необычное, что можно было бы, наверное, предположить, исходя из познаний хозяина, ну, например книги или чернильница с пером. Ан нет, ничего подобного не наблюдалось, ну, разве что на первом этаже, в спальне. Туда-то бы Митрий с любопытством заглянул незаметненько, да вот незадача — бойцы-то как раз и переместились к лестнице.
— Ну, вы тут занимайтесь, — выйдя из-за стола, разочарованно промолвил Митрий. — А я у ворот постою, подышу воздухом.
— Давай. — Прохор махнул рукой и улыбнулся. — Только недолго.
— Да уж не заблужусь, не переживай.
