Словно сверкнула молния… так ведь и сверкнула — даже две: одна — в небе, другая — перед глазами Ивана. Выпад! Вспышка молнии… Расширенные от ненависти зрачки! Хриплое дыхание… Хрипишь? Значит, утомился. А что, если уйти влево? Оп! Иван резко бросился в сторону — и наткнулся на стену часовни. Не рассчитал. Снова сверкнул клинок! Отбивка — не зря намотал плащ. Однако… Ах ты ж, черт! Сквозь пробитый резким ударом плащ юноша ощутил укол в руку. Достал-таки, проклятый монах, достал! С яростным воплем Иван рванулся вправо и — тотчас же — влево, словно живой маятник. Выпад! Уход влево. Удар! Уход вправо. Еще выпад… Эх, а ведь чертов монах зажал-таки его в угол! Ух, и корявая же у него ухмылка, так бы и саданул по зубам! Так-так… Отличная мысль! Теперь бы только ее исполнить, похоже, это будет последний шанс — раненая рука явно кровила, и Иван чувствовал, что теряет силы.
Вжик! Лезвие едва не обожгло глаза… Совсем плохо… Впрочем…
Издав жуткий вопль, юноша схватился за лицо и ничком повалился наземь… И тут же выпрямился, словно сжатая пружина! И — как учил когда-то Прохор — нанес удар кулаком в подбородок… Вот именно так — снизу вверх… Бац!
А вражина никак не ожидал подобного! Только ноги сверкнули над парапетом… И донесся жуткий крик.
И всплеск.
И все.
Да, похоже, что все.
Пошатываясь, Иван подошел к парапету, наклонился — и, конечно, ничего уже не увидел. Проклятый монах, видимо, утонул либо разбился о камни. С одной стороны, это, конечно же, хорошо, однако как же теперь узнать, где ларец? Да, задача… Надо будет хорошенько подумать, где он может быть спрятан. Может, и впрямь — здесь, в часовне?
Юноша подергал дверь — заперта. А где же ключ? Вероятно, у отца Раймонда. Что ж, что-нибудь обязательно нужно придумать, обязательно нужно, обязательно…
Поддерживая раненую руку, освещаемый вспышками молний, Иван прошел по площадке и спустился по узенькой лестнице в монастырский сад. И снова сверкнула молния и ударил гром. А внизу, совсем рядом, бушевали волны.
— Хорошо, — убирая подзорную трубу, удовлетворенно кивнул стоящий на террасе аббат, отец Раймонд. — Очень хорошо, брат Николя! — Он обернулся к архивариусу. — Просто отлично. Чертов иезуит теперь кормит рыб и, заметьте, отнюдь не по нашей милости.
— Слава святому Оберу, — улыбнулся брат Николя. — А что делать с тем настырным парнем?
— А ничего. — Настоятель задумчиво посмотрел в небо. — Пока — ничего, просто посмотрим. В конце концов, этот прыткий молодой человек разом избавил нас от обеих проблем — и от иезуита, и от привратника.
— С Божьей помощью, святой отец, с Божьей помощью.
— И немножко — с нашей. — Отец Раймонд улыбнулся. — Хорошо, что я не внял твоему совету сразу же арестовать их всех. И что бы мы потом с ними делали? А так — все очень хорошо сложилось, и, главное, без всякого нашего участия. То есть я хотел сказать — почти без участия… — Аббат немного помолчал, а потом вдруг улыбнулся еще шире. — Да, брат Николя, передай поставщикам камня — пусть спокойно исполняют контракт. Уж, смею думать, сейчас нашим коммерческим отношениям ничего не угрожает. Славно, брат Николя, ах, как славно!
— Слава святому Михаилу!
— Аминь, брат, аминь… — Настоятель повернулся к церкви, но вдруг остановился, жестом подозвав отошедшего архивариуса. — Да, вот еще что, брат Николя. Этот прыткий молодой человек, который сейчас рыщет внизу по нашему саду. Он ведь наверняка возвратится к друзьям на постоялый двор. А у нас там есть кто-нибудь?
— У старика Шарля?
— Ну да, у него.
— Я совсем недавно на всякий случай отправил туда Жано.
— Ах, Жано! Занятный парнишка. И, я бы сказал, подающий большие надежды. Очень большие, любезнейший брат Николя!
Прямо над колокольней аббатской церкви снова сверкнула молния, ударил гром, и — наконец-то — из собравшихся туч с шумом обрушился ливень.
— Уехала! Ушла! Уплыла! Покинула меня на старости лет!
Вопли дядюшки Шарля были слышны на весь постоялый двор. Сидевший на кровати Иван поморщился — Митька аккуратно перевязывал его руку чистой батистовой тряпицей.
— Терпи, терпи, — улыбнулся недоучившийся медик. — Еще повезло, что не задеты вены.
— Чего это там трактирщик разоряется? — зевнув, поинтересовался Жан-Поль.
— Так Катерина, племянница его, сбежала! — охотно пояснил Митрий.
— Сбежала? — Нормандец покачал головой. — Вот дура! Отказаться от такого наследства! Таверна, гостиница, сад — пусть даже и небольшой.
Иван ухмыльнулся:
— Не думаю, что Катерина покинула дядюшку безвозвратно. Любовь любовью, но она вовсе не так глупа, как ты думаешь. Красивые женщины вовсе не обязательно дуры, встречаются средь них и умные, и не так уж редко. Вообще, я давно заметил — женщины в большинстве своем намного умнее мужчин.
