— Да уж, — грустно кивнул Прохор, видать, вспомнил свою зеленщицу… или кого другого? Честно говоря, и Ивану было кого вспоминать… Юная красавица Василиса ждала его в далеком далеке — на Тихвинском посаде. Молодой человек специально старался пореже вспоминать суженую, считая, что это непозволительно расслабляет сердце. Сегодня вот расслабился, обрадовался, что сейчас выполнит задание, — и на тебе, едва не погиб! Так что опасная эта штука — расслабленность.
Нерадостной была атмосфера в комнате, даже, можно сказать, грустной. Так, правда, и есть — досадно! Все уже считали, что грамоты вот-вот будут у Ивана, — а что получилось? Нечего и говорить, просчитались ребятки, просчитались. Ну да теперь чего горевать? Думать надо, что дальше делать.
— Садовник мне показался весьма подозрительным, — туго завязав бинт, почесал голову Митрий. — Ну, тот молодой послушник в аббатстве. Как он на нас смотрел! Прямо зыркал, словно мы сейчас украдем его любимый розовый куст!
— Садовник? — задумчиво переспросил Иван. — Садовник… Садовник… Садовник! Слушайте, а ведь о нем упоминал брат Жильбер, проклятый иезуит, надеюсь, покойный. Благодарил Юбера за то, что тот разрешал им изредка беседовать. Они, вишь, оба от роз без ума — садовник и иезуит.
Митрий неожиданно вздохнул:
— Роза — красивый цветок. А уж пахнет! Прямо, будто в раю.
— А ты где розы-то нюхал? — хохотнул Прохор.
— Да уж нюхал, — обиженно отмахнулся Митька. — Не о розах сейчас речь — о садовнике. Как бы его прищучить? Ведь грамоты явно спрятаны в монастыре и, я думаю, вовсе не в часовне Святого Обера… — Он посмотрел на Ивана. — Если бы там были грамоты, вряд ли б иезуит тебя туда повел.
— Все может быть…
— Да нет, вряд ли.
— Я, с вашего разрешения, посплю, — усмехнувшись, заявил Жан-Поль. — Вы все равно сейчас по-русски треплетесь, а я в нем ни бельмеса не понимаю.
— Ой, извини, Жан-Поль, — спохватился Иван. — Мы тут так, обсуждаем кое-какие свои делишки.
— Да уж вижу. — Нормандец кивнул на замотанную руку юноши. — Судя по ране — дуэль. А причина? Женщина?
— Она самая. — Иван рассмеялся.
— Жаль, меня в секунданты не взял!
— Так ты у своей мадам ошивался. Уж в следующий раз — обязательно.
Нормандец наконец отстал, завалившись спать; давно храпел и Прохор, лишь Митька не спал, верно, все думал, как ущучить садовника.
— Спи, Митрий. — Дунув, Иван затушил свечу. — Завтра будем думать — утро вечера мудренее.
Утром Иван проснулся от шума внизу. В таверне громко разговаривали, видно, что-то обсуждали — прислушавшись, юноша различил голос хозяина, дядюшки Шарля, и еще один незнакомый, женский.
Впрочем, не женский — спустившись, Иван увидел в таверне оборванца Жано.
— Добрый день, — приветствовал юноша. — Что случилось? Чего вы так орете?
— Жано вот пришел, рассказал последние новости, — обернувшись, пояснил трактирщик. — Ах, Катерина, девочка моя, с кем же ты связалась? — Он заломил руки. — Ну, сбежала, ладно, дело молодое, глупое. Но — хотя бы с дворянином или с каким-нибудь лавочником! А тут — с нищим привратником! О, горе мне, горе, на кого я теперь оставлю гостиницу и таверну? Она ведь мне как дочь была, Катерина. Думал — выдам замуж, зять при мне будет, внуки… Эх. — Дядюшка Шарль расстроенно махнул рукой.
— Так что, привратник тоже сбежал? — едва не зевнув, осведомился Иван.
Жано ухмыльнулся:
— Сбежал, и не только он.
— А кто еще-то?
— Да много.
— Много?!
— Значит — привратник Юбер, затем — один монах, тот, что томился за какие-то грехи в монастырском узилище, ну и еще садовник.
— Садовник?!
Иван медленно опустился на стул. Вот это была новость!
На шум явился и Митрий, и уж вдвоем они живо расспросили Жано, да мальчишка и сам не собирался молчать — его так и распирало от новостей. Оказывается, каждое утро садовник — молодой парень, послушник Грегуар — тщательно поливал розовые кусты, высаженные во внутреннем дворике, не ленясь таскать воду на этакую высотищу. Обычно с утра, после заутрени, его так и видели — на лестницах, с большим деревянным ведром. А вот сегодня — ни на утренней молитве его не было, ни в саду. Заглянули во дворик — мама родная, святой Михаил! Один из розовых кустов вывернут с корнем! А рядом с ним, на земле, валяется раскрытая шкатулка, красивая такая, резная — ну, естественно, пустая.
— Он, видать, прятал там какие-то сокровища, — почесав за ухом, азартно предположил оборванец. — Отец Раймонд приказал ревизию провести — хоть узнать, что этот негодяй послушник украл!
Выслушав мальчишку, Иван покачал головой:
— Ну и дела у вас в аббатстве творятся!
Довольный всеобщим вниманием, Жано горделиво выпятил грудь:
— И это еще не все!
— Не все?
— Монастырская лодка пропала! Ну, рыбацкий челн. Некоторые монахи вспомнили, что после всенощной садовник расспрашивал их о проходящих мимо острова судах.
— Ага! — прищурился Митрий. — Значит, на всенощной садовник был. Выспросил, что ему надо, да и был таков. Лодку-то наверняка он украл!
— Или — привратник Юбер. — Жано пожал плечами.
