Судя по насмешливому тону всадников, Ивану они не доверяли ничуть, впрочем, как и любой на их месте. Ну, что такое — ехали себе, ехали, вдруг, откуда ни возьмись, выскочил какой-то подозрительный парень, почти что раздетый, босой, к тому ж ясно, что на краденой лошади! И что с таким делать? Лучше бы пристрелить от греха, да пули жалко. Ну, тогда зарубить палашом, дело нехитрое.
Иван передернул плечами — а что, если и вправду зарубят? Нужен он им больно. Хотя, нет, был бы не нужен — зарубили бы сразу, а так, вон, ведут куда-то. Интересно, куда?
Между тем лошади запряли ушами, зафыркали и весело заржали, — видать, рейтарский разъезд приближался к деревне либо к походному лагерю. Впрочем, никаких войск, а следовательно, и лагерей тут вроде бы быть не должно.
Юноша вдруг вскинул голову и внимательно всмотрелся вперед — показалось, будто там, за кустами, блеснул огонь… Нет, не показалось! Так и есть — впереди, уже совсем рядом, горел большой костер, за которым смутно угадывались черные избы, амбары, церковь… Какое-то большое село! Интересно…
Завидев рейтар, сидевшие у костра люди живо похватали пищали и пики:
— Самбор! — выкрикнул кто-то.
— Лихославль! — Отозвавшись на пароль, всадники подъехали к самому костру и, спешившись, привязали коней к плетню, — костер-то горел аккурат на самой околице.
Вокруг толпились оружные — немного, — человек пять, видно, караульная смена. В привешенном над огнем котелке аппетитно булькало варево. Иван повел носом и улыбнулся:
— Поесть бы!
— Ужо, накормим! — нехорошо скривившись, пообещал один из оружных — вислоносый мужик с длинной редкой бородкой, одетый в длинный черный кафтан, какие обычно носят стрельцы. Остальные засмеялись.
— Давай его в избу, — распорядился вислоносый, видать, он и был тут за старшего. — Аль господа рейтары желают сами допрос произвесть?
— О нет, — дружно отмахнулись те. — Делай, как знаешь, Заиша, только не забудь пойманного на наш счет записать.
— Запишем, не сомневайся, господин ротмистр! — Заиша — вот как, оказывается, звали вислоносого старшого — глухо хохотнул и обернулся к Ивану. — Шагай!
Послушно кивнув, плененный беглец в сопровождении двух вооруженных короткими копьями воинов вслед за Заишей поднялся по невысокому крыльцу в избу.
В небольшой горнице, большую часть которой занимала топившаяся по-черному печь, тускло горела воткнутая в железный светец лучина. Шипя, падали в подставленную внизу кадку горячие угольки-искры. В углу, под закопченной иконой, зеленоватым мотыльком трепетала лампадка. Однако вовсе не печь, не светец и не икона тотчас же привлекли внимание юноши, а подвешенная к потолку дыба. Собственно, его к ней и потащили, живо содрав рубаху. Тьфу ты, да что сегодня за день такой — из огня да в полымя!
— Эй, эй, — громко запротестовал Иван. — А ну-ка, полегче! Полегче… именем государя Дмитрия Иоанновича!
Стрельцы — а, судя по кафтанам и берендейкам, это были именно они — тут же застыли, вопросительно поглядывая на Заишу.
— Ты пошто, шпынь, царское имя треплешь? — грозно сверкнув очами, вопросил тот.
Иван ухмыльнулся, старательно принимая как можно более важный вид:
— Не шпынь, а Земского двора дворянин московский Иван, сын Леонтьев!
— Земского двора? — недоверчиво, но и с некоторой опаской протянул начальник стрелецкого караула.
— Сыскная четь, — пояснил Иван. — Господина Овдеева — такого знаешь?
— Да вроде нет…
— Твое счастье!
Поправив рубаху, Иван нагло уселся на лавку, лихорадочно соображая, откуда в забытом Богом селе могли взяться стрельцы и рейтары, притом что войны сейчас никакой не велось.
— Хорошо бы испить чего-нибудь, — не давая опомниться, попросил — а скорей, приказал — юноша. — Квасу или вина. А вообще-то, не отказался бы и от чарки водки.
— Водки тебе? — Заиша снова взъерепенился, правда, уже более тихо, без особых наездов. — Да кто ж ты все же такой, человече?
— Я уж тебе сказал, — Иван неожиданно улыбнулся. Еще бы не улыбаться, ведь он только что, вот сейчас, вот именно в этот момент вычислил, кто все эти люди. Ну, конечно же… Ну, кому же еще-то? Нет, ну правда…
— Вот что, парни, надоело мне с вами болтать. — Юноша пристукнул по столу ладонью. — Князю Михайле обо мне доложите! Уж он-то Овдеева знать должен.
— Ну да, — буркнул Заиша. — Сейчас вот, прям, бросимся князя будить.
— Ладно, будь по-вашему, подождем до утра, — ухмыльнулся Иван. — Попить только дайте…
