Еще прошло несколько пищальных стрельцов и дьяков, а следом поперла публика попроще — мелкие торговцы, крестьяне, мастеровые и прочий любопытный люд, которых лично царем гнать было не велено строго-настрого — пусть народ смотрит и обо всем, что увидит, рассказывает.
Завернув пару телег, Иван нахмурился: похоже, телег и народишку прибывало немеряно, а сколько было изб в селенье и имелся ли там ночлег, он не знал. А телеги и люди скапливались, вот чуть-чуть — и забьют всю небольшую площадь. И посоветоваться-то не с кем, где сейчас князь Михаил — один Бог знает.
— Вы вот что, — Иван принял решение. Наверняка здесь поблизости имелся какой-нибудь водоем — озеро, река или, на худой конец, ручей. — Кажется, рядом река была?
— Озеро, милостивец.
— Ну да, озеро. Вот там, по бережку, и становитесь с возами. Ночь теплая — не замерзнете.
— А не погонят нас?
— Не погонят. В случае чего, скажете — светлейший князь Михаил Скопин-Шуйский разрешил.
Подставив таким образом князя — а нечего где ни попадя шляться! — юноша улыбнулся и, подавив зевок, вдруг подумал — а где он будет ночевать сам? Зайти в цареву избу да спросить князя Михайлу? Но в избе наверняка поляки — охрана. Не будут и разговаривать. Расспросить кого-нибудь из свиты? А вот это можно. Если не уснут…
— Ну, куда, куда едешь-то? — рассерженно воскликнул Иван. — Что, не видишь, куда все заворачивают?
И улыбнулся: это была последняя телега, вернее, крытый рогожей воз, запряженный медлительными волами, животными, вообще-то, для здешних мест малохарактерными. Волами правил какой-то звонкоголосый мальчишка в накинутой на узкие плечи хламиде с капюшоном.
— Ну, что встал? — Иван подошел ближе.
Данный ему князем факел уже давно догорел, хорошо — ночь была ясная, а луна и звезды — яркие.
И луна, и звезды отражались в больших темных глазах отрока.
— Кажется, мы знакомы. — Отрок вдруг вздрогнул и сразу же улыбнулся.
— Знакомы? — Иван пожал плечами. — Не помню… И кто ж ты такой?
— Лагерь под Кромами, — сбросив с головы капюшон, негромко отозвался возница.
И вот теперь вздрогнул Иван:
— Гарпя!
— Я… Так куда ехать?
— К реке… Вернее — к озеру. Знаешь, где это?
— Нет.
— И я не знаю.
Иван оглянулся на цареву избу. Во дворе жгли костры польские жолнежи, но уже в окнах света не было, видать, все полегли спать. Как, впрочем, и в других избах.
— Едем со мной, — улыбнувшись, вдруг предложила девушка. — Или тебе куда-то нужно еще?
— Да, пожалуй, нет, — Иван почесал голову, с удовлетворением оглядывая пустынную площадь. — Что ж, — он махнул рукой. — Едем.
Уселся рядом, на облучок. Гарпя тронула поводья. Повозка, заскрипев колесами, развернулась и, покачиваясь на ухабах, неспешно покатила неизвестно куда. Серебряная луна висела над сельской церковью, освещая кусты и могилки погоста, безразлично-сумеречно сверкали звезды. Когда выехали за околицу — запахло свежим сеном и клевером, по обеим сторонам, в лугах, пели сверчки.
Гарпя улыбнулась:
— Хорошо-то как, Господи! Тихо, спокойно… Совсем не то, что у нас.
— Ты про что?
— Я ведь из Речи, слуцкая… ты знаешь. У нас там то татары, то лихие людишки, то шляхта шалит. Друг пред дружкой кичатся, а на простых крестьян как на зверей смотрят. Так и зовут — быдло.
— Да уж, Речь Посполитая… — негромко протянул Иван. — Там много и бывших наших земель, русских. Киев, Житомир, Менск… Да и Слуцк твой, кажется, тоже. Шведы вас там как, не беспокоят?
— Нет, то на севере, в Поморье. От нас далеко. Тсс!
Девушка вдруг бросила поводья, прислушалась, и Иван тоже навострил уши: где-то недалеко слышалась протяжная русская песня:
— Грозного царя славят, — покачал головой Иван. — Любят его в народе… как вот сейчас — Дмитрия.
— Дмитрий — русский царь…
Юноше на миг показалось, что Гарпя хихикнула. Нет, вроде, сидит — вся такая серьезная. Точно — показалось.
Иван подавил зевок:
— Ну что, сворачиваем?
Девушка без слов потянула поводья.
Свернув, путники проехали еще с полверсты, когда впереди, за редколесьем, показались огни костров. Проехали еще чуть, останавливаясь у возов.
— Ты посиди здесь, а я спрошу…
Не дожидаясь ответа, Гарпя спрыгнула с облучка и побежала к кострам. Отсутствовала она недолго, вернулась радостная, даже, можно сказать, сияющая.
— Поехали! Я нашла, где наши.
— Ваши?
— Хорошие люди. — Девушка улыбалась. — Там и остановимся, там и поедим… Страсть как кушать хочется!
Гарпя развернула волов и погнала их к видневшемуся за кустами озеру, поблескивающему колдовским серебряным светом. На самом берегу, в песке, жарко горел костер, а вокруг него были составлены крытые рогожей телеги.
— Хей, дядько Пров! — привстав, закричала девчонка. — Куда вставать-то?
— Гарпя?! — От костра отделилась бородатая тень в круглой широкополой шляпе из грубого войлока. — Ты где шлялась, пся крев? Мы уж думали — царевым попалась.
— Попалась, — весело засмеялась девчонка. — Только не я… — Она посмотрела на Ивана. — Подожди, сейчас принесу еды.
Юноша усмехнулся:
