И он вместе с остальными тоже помахал сказочной парочке рукой.
Если издали Замок выглядел просто огромным, то вблизи он казался целым городом, состоящим из пяти башен, вознесенных на неимоверную высоту.
Они шагнули за ворота, и попали в сад. Или в парк. Или и в то, и в другое сразу. Этот сад-парк занимал, казалось, все пространство между башнями так, что за деревьями и кустами было не видно оснований самих башен. Здесь не было мощеных дорожек — только протоптанные неизвестно кем тропинки причудливо змеились в цветном разнотравье под сенью раскидистых деревьев совершенно незнакомых им пород.
И запах. Одуряющий сладковато-пряный запах, мнилось, был осязаем, висел зримо между стволами и плыл над травой.
— Ну, вот мы и в Замке, — воскликнул Валерка Стихарь. — Не так уж и страшно все оказалось. Чего ждем-то? Закладываем бомбы и — привет, Маруся!
— Не торопись, торопыга, — прогудел Малышев. — Дело нужно делать основательно, раз уж взялись. Мы пока не в Замке, а только за ограду зашли. Замок — вон, башни эти.
— Правильно, Миша, — одобрил таежника Велга. — Бомбы надо закладывать в башни. Конкретно — в центральную, в Главный Зал. Но там одну, а остальные, чтобы наверняка, нужно, наверное, в других башнях поставить.
— Башен пять, а бомб у нас три, — заметил Дитц. — Я предлагаю северо-западную, центральную и юго-восточную башни. Если, конечно, условно считать, что «Воронка Реальностей» находится на севере.
— Можно, — согласился Велга. — А начать с центральной. Только, вот, запах мне этот что-то не нравится… Аня, ты что скажешь?
— Все нормально, — помедлив, ответила девушка. — Это пахнут вон те лиловые цветы. Красивые какие, правда?
Велга озабоченно посмотрел на Аню, но промолчал. Что-то в интонации юной колдуньи показалось ему непривычным, но он так и не понял, что именно и, наконец, мысленно пожав плечами, отдал приказ двигаться.
Они углубились в сад-парк на расстояние не менее пятисот метров и потеряли сознание почти одновременно.
Первой молча опустилась в траву Аня, за ней — Стихарь, а следом, не успев прийти на помощь, и все остальные.
Все, кроме собаки Чарли.
Отряд спал, и людям снились сны. Сны разные и в тоже время одинаковые. Сны-реальности, сны-утешения, сны-соблазны. Они никогда не видели подобных снов и, собственно, не осознавали того, что спят. Каждому казалось, что все это происходит с ними на самом деле. И каждый думал, что война кончилась, и он остался жив.
Александру Велге снилось, что он целует обнаженную и живую Машу Новикову. Смяты свежие простыни, за распахнутым окном квартиры теплая майская ночь и баюкающий шум деревьев Лефортовского парка в родной Москве, завтра воскресенье, они идут на футбол (ЦДКА — «Спартак»), и вся эта ночь, и вся последующая жизнь в полном и безраздельном их владении. Скоро Маша родит ему сына, и счастье будет длиться до самой смерти, которая никогда не наступит.
Хельмут Дитц находился в офисе собственной компании в родном Дрездене и с удовольствием просматривал отчет о доходах компании за прошлый год. Все было прекрасно. Доходы росли, как на дрожжах и кривая их роста обещала в ближайшем будущем задраться еще выше. Компания пользовалась заслуженным авторитетом, как у потребителей, так и у коллег по бизнесу, а сам он, сорокалетний и богатый мужчина, еще не потерял вкуса к жизни и деньгам и собственному делу.
Михаил Малышев в отличном настроении шагал по июньской тайге. Лесником быть трудно, а хорошим лесником — вдвойне. Только что он завершил трехдневный обход своего участка и теперь, довольный, возвращался домой. Все было в порядке, а дома ждала его жена Аня (в девичестве Громова) и две трехлетние дочки-близняшки: Люба и Оля.
Курт Шнайдер выступал с трибуны в набитом до отказа зале. Выборы канцлера Германии — серьезнейшее дело, и он, Курт Шнайдер, долго, упорно и честно шел к этому много лет. Кто бы мог подумать, что он станет политиком? Никто. И в первую очередь он сам. Однако, это случилось, и он, бывший солдат Второй мировой войны, ни на секунду не пожалел об этом.
А Валерка Стихарь гулял в веселой компании друзей на левом берегу Дона. На столе — в изобилии вина, водки, пива и закусок, на коленях — развеселая и очень симпатичная ростовская девчонка, вокруг дым коромыслом и полный пердиманокль. Денег — полные карманы, он молод, здоров и удачлив, его любят друзья, он любит друзей… А больше для счастья ничего и не надо, верно?
Пулеметчик Рудольф Майер сидел в кресле-качалке у камина со стаканом горячего пунша в руке, смотрел в огонь, весело пляшущий на сосновых дровах, и думал о том, что счастье, наконец, достигнуто. На счету в банке достаточно денег, чтобы не заниматься больше никакой работой, дети и внуки обеспечены, и теперь можно исполнить давно лелеемую мечту, — отправиться в долгое-долгое путешествие на какие-нибудь острова в южных морях, где не бывает зимы, а кожа местных девушек похожа на теплый темно-коричневый шелк.
