Вот почему женщина требует заверений в том, что мужчина хочет «её», а не «только её тело»: она болезненно осознаёт, что в половом акте можно обойтись без её отличительной внутренней личности. Если её индивидуальность не задействована, это не в счёт. Дело в том, что мужчина, как правило, хочет только тело, а общая личность женщины сводится к простой роли животного. Экзистенциальный парадокс исчезает, и не остаётся особой человечности, которая могла бы протестовать. Один из творческих способов справиться с этим положением вещей это, конечно, позволить этому происходить и жить так, что психоаналитики называют «регрессией в служении эго». Человек на какое-то время становится просто своим физическим «Я», и так снимает болезненность экзистенциального парадокса, освобождаясь от чувства вины, связанного с сексом. Любовь — один из величайших ключей к такого рода сексуальности, потому что она позволяет индивидууму вступать в животное измерение без страха и вины, но вместо этого с доверием и уверенностью, что его отличительная внутренняя свобода не будет сведена на нет животной сущностью.
Эта глава подходит для обсуждения и другой психоаналитической идеи, которую многие легкомысленно обходили вниманием, так называемая травма первичной сцены. Ортодоксальное психоаналитическое представление о ней заключалось в том, что, когда ребёнок стал свидетелем полового акта между родителями (первичная сцена), он получил глубоко укоренившуюся травму, так как не смог принять в нём участие. Фрейд говорил о фактической «стимуляции сексуального возбуждения при наблюдении за родительским коитусом».
Представленная так грубо, эта идея кажется довольно невероятной, но мы должны помнить, что Фрейд прежде всего гордился своим открытием детской сексуальности. Другие психоаналитики подают эту идею немного иначе. Как выразился Рохейм, первичная сцена представляет исполненное желание ребёнка воссоединиться с матерью, но он видит своего отца на том месте, где хочет оказаться сам, и вместо полной идентификации с заботливой матерью он ощущает насильственное движение борьбы. Наконец, Ференци, который был увлечён изучением влияния родителей на ребёнка, придает делу ещё один отличный от категоричной формулировки Фрейда поворот: «Если интимный родительский обряд наблюдается ребёнком в первый или второй годы жизни, когда его способность к возбуждению уже существует, но у него ещё нет адекватных выходов для этой эмоции, может появиться инфантильный невроз».