Сегодня мы не можем принять некритически любую из точек зрения Фрейда на групповую динамику или считать их полностью завершенными. Одной из слабых сторон теории Фрейда было чрезмерное обоготворение своего собственного филогенетического мифа о примитивной орде: попытка Фрейда реконструировать самые ранние зачатки общества, когда протолюди — такие, как бабуины — жили под тираническим правлением доминирующей мужской особи. Для Фрейда эта тяга человека к сильной личности, их трепет и страх перед такой личностью оставались базовой моделью для функционирования всех человеческих групп. Именно Редль в его важном эссе показал, что попытка Фрейда дать объяснение всему при помощи феномена сильной личности не соответствует действительности. Редль, изучавший множество различных групп, обнаружил, что доминирование сильной личности имело место в некоторых из них, но не во всех. Тем не менее он обнаружил, что во всех группах было то, что он называл «центральной личностью», что скрепляла группу благодаря некоторым своим качествам. Это смещение акцента незначительно и оставляет позицию Фрейда практически нетронутой, но оно дает нам возможность провести более тонкий анализ реальной динамики групп.
Например, Фрейд обнаружил, что лидер позволяет нам выражать запретные побуждения и тайные желания. Редль заметил, что в некоторых группах действительно есть то, что он точно называет «заразительностью неконфликтной персоны». Есть лидеры, которые подкупают нас тем, что у них нет тех конфликтов, которые присутствуют у нас. Мы восхищаемся их невозмутимостью там, где сами чувствуем стыд и унижение. Фрейд увидел, что лидер уничтожает страх и позволяет каждому почувствовать себя всемогущим. Редль несколько уточнил это, показав, насколько часто лидер был важен тем простым фактом, что именно он совершает «акт инициации», когда никто другой не может осмелиться сделать этого. Редль даёт этому феномену красивое название «магия инициативного действия». Этим инициативным актом может быть что угодно, от ругани до секса или убийства. Как указывает Редль, согласно такой логике убийцей является только тот, кто первым совершил убийство, все остальные лишь последователи. Фрейд высказался в своей работе «Тотем и табу» что действия, противоправные для одной личности, могут быть оправданы если вся группа разделяет за них ответственность. Но такие действия могут быть оправданы и другим образом: если тот, кто инициирует подобное действие, берёт на себя за него и риск, и вину. Результат поистине волшебный: любой член группы может повторить такое действие без чувства личной вины. Последователи не несут ответственности, она лежит только лишь на лидере. Редль точно дает этому название: «магия приоритета». Но этот феномен делает нечто большее, нежели облегчает чувство вины, он фактически видоизменяет факт убийства. Этот переломный момент посвящает нас непосредственно в феноменологию групповой трансформации повседневного мира. Если кто-то совершает убийство без всякой вины, подражая герою, берущему на себя весь риск, тогда это уже совсем не убийство: это «святая агрессия». Однако для инициатора это таковым не было. Другими словами, участие в группе перерабатывает повседневную реальность и придаёт ей ауру сакральности — так же, как в детстве игра создавала гиперболизированную реальность.
Этот проницательный словарь «инициирующих актов», «заразительности неконфликтного человека», «приоритетной магии», и так далее позволяет нам тоньше понять динамику группового садизма, абсолютную невозмутимость, с которой группы совершают убийства. Дело не только в том, что «отец разрешает» или «приказывает». Это нечто большее: