Сильнейшая сторона работы Ранка, позволившая ему нарисовать столь безошибочный и всесторонний психологический портрет человека, заключалась в связывании психоаналитического клинического понимания с основными онтологическими мотивами человеческого существа. Таким образом он, насколько это возможно, проник в корень человеческого мотива и создал групповую психологию, которая в действительности была психологией человеческого состояния. Мы смогли увидеть, что то, что психоаналитики называют «идентификацией», оказывается естественным побуждением личности присоединиться к подавляющим силам, превосходящим человека. Идентификация в детстве — это всего лишь частный случай этого побуждения: ребёнок сливается с олицетворителями космического процесса —мы назвали это фокусировкой переноса на ужасе, величии и власти. Когда человек сливается с превосходящими его родителями или социальной группой, он, можно сказать, пытается жить в более широком смысле. Мы упускаем сложность героизма, если не понимаем этого. Нам не хватает этого полного понимания личности — не только в поддержке силы, которую даёт ей выход за свои границы, но и в воплощении её всей в радости и любви. Стремление к бессмертию — это не просто отражение тревоги смерти, а стремление всего существа к жизни. Возможно, эта естественная экспансия существа самого по себе может объяснить, почему перенос является такой универсальной страстью.
С этой точки зрения мы можем понять и идею о Боге как логическое воплощение стороны агапэ в природе человеческого существа. Фрейд, похоже, воспринимал с презрением идею об агапэ, так как относился скептически к религии, что её проповедовала. Он считал, что человеческая жажда Бога на небесах представляет собой всё незрелое и эгоистичное в человеке: его беспомощность, его страх, его жадность до максимально полных защиты и удовлетворения. Но Ранк понимал, что идея Бога никогда не была простым отражением суеверного и эгоистичного страха, как утверждали циники и «реалисты». Напротив, это результат подлинного стремления к жизни, стремления к полноте смысла, как учил нас Джеймс. Кажется, что податливый элемент героической принадлежности присущ самой жизненной силе, одной из истинно возвышенных загадок сотворённой жизни. Кажется, что жизненная сила естественным образом выходит за границы даже самой Земли — и это одна из причин, почему человек всегда представлял себе Бога именно на небесах.
Мы сказали, что человек не может почувствовать себя правым каким-либо прямым способом, и теперь можем понять почему. Он может расширять свое эгоистическое чувство не только благодаря слиянию агапэ, но и посредством другого онтологического мотива, эроса — стремлению к большей жизни, к захватывающему опыту, к развитию собственных сил, к развитию уникальности своей индивидуальности, к импульсу, что позволит встать в полный рост и сиять. В конце концов, жизнь — это вызов, захватывающая возможность расправить крылья. С психологической точки зрения, это побуждение к индивидуации: как мне реализовать свой отличительный дар, внести свой вклад в мир через самостоятельное развитие?
Теперь мы видим то, что мы можем назвать онтологической или бытийной трагедией, так свойственной человеку: если он поддаётся агапэ, он рискует не развить себя, свой активный вклад в оставшуюся жизнь. Если он излишне устремляется к эросу, он рискует отрезать себя от естественной зависимости, от долга перед большим творением. Он отстраняется от целительной силы благодарности и смирения, которые он должен естественно ощущать за то, что был создан, за то, что ему была предоставлена возможность жизненного опыта.
Таким образом, человек находится в состоянии напряжённого дуализма. Индивидуация означает, что человеческое существо вынуждено противопоставить себя остальной природе. Это создаёт именно ту изоляцию, которую нельзя стерпеть — и которая всё же необходима для самобытного развития. Это создает различие, которое становится тяжким бременем, подчёркивает ничтожность и исключительность личности в одно и то же время. Это первородный грех. Человек воспринимает это как низость или негодность, как глупую внутреннюю неудовлетворенность. И причина вполне реальна. По сравнению с остальной природой, человек — не самое удовлетворительное создание. Он пронизан страхом и бессилием.