Если мы склонны забывать, насколько обожествлен объект романтической любви, популярные песни постоянно напоминают нам об этом. Они говорят нам, что предмет нашей любви - это «весна», «сияние ангела» с глазами, «подобными звёздам», что переживание любви будет «божественным», «словно сами небеса» и так далее и далее. Популярные любовные песни, несомненно, имели это содержание ещё с древних времен и, вероятно, будут иметь таковое пока человек остается млекопитающим и двоюродным братом приматов. Они отражают жажду реального опыта, серьёзную эмоциональную тоску со стороны существа. Дело в том, что если объект любви — это божественное совершенство, то и сущность самого человека возвышается, присоединяясь к нему своей судьбой. Объект любви становится высшей мерой для идеального стремления человека. Все внутренние конфликты и противоречия, многие аспекты вины — всё это человек может попытаться смыть с себя в идеальной консумации с самим совершенством. Это становится истинным «моральным искуплением в другом». Современный человек ищет удовлетворение своему стремлению к саморасширению через объект любви так же, как когда-то он делал это посредством Бога: «Бог как представление нашей собственной воли не противостоит нам, кроме тех случаев, когда мы сами этого хотим, и так же мало противится нам любовник, который, уступая, подчиняет себя нашей воле». Одним словом, объект любви встаёт на место Бога. Как гласит индуистская песня: «Мой возлюбленный подобен Богу; если он принимает меня, моё существование оправдано». Неудивительно, что Ранк смог заключить, что любовные отношения современного человека — это проблема религиозного толка.
Понимая это, Ранк мог сделать большой шаг за пределы познаний Фрейда. Фрейд считал, что моральная зависимость современного человека от другого — это результат эдипова комплекса. Но Ранк видел, что это был результат продолжения проекта causa sui, отрицания сотворённости. Поскольку теперь не было никакой религиозной космологии, в которую можно было бы вписать такое отрицание, человек ухватился за партнёра. Человек перешёл к «Вы» [40], когда умерло мировоззрение великого религиозного сообщества, находящегося под надзором Бога. Таким образом, зависимость современного человека от любовного партнёра есть результат утраты духовной идеологии, так же, как и его зависимость от родителей или психотерапевта. Ему всё равно нужен кто-то, какая-то индивидуальная идеология обоснования, чтобы заменить приходящие в упадок коллективные идеологии. Сексуальность, которую Фрейд считал сердцевиной эдипова комплекса, теперь понимается как то, что она есть на самом деле: ещё один поворот в процессе нащупывания человеком смысла своей жизни. Если у вас нет Бога на небесах, невидимого измерения, которое определяет видимое, вы берёте то, что ближе всего под рукой, и решаете свои проблемы с помощью этого.
Как мы знаем из собственного опыта, этот метод даёт значимые и реальные преимущества. Некто угнетён бременем собственной жизни? Пусть возложит это бремя к ногам своего обожествлённого партнера. Самосознание слишком болезненно? Тяготит ощущение отделённой индивидуальности, мучительные попытки придать хоть какое-то значение жизни, себе самому и так далее? Можно растворить всё это в эмоциональной уступке своему партнеру, забыть себя в сексуальном экстазе и при этом чудесно оживиться в этом опыте. Кто-то отягощён чувством вины за своё тело? Обузой его животного происхождения, которое преследует и отравляет победу над разложением и смертью? Но именно для этого и существуют комфортные сексуальные отношения. В сексе тело и мысль о теле более не разделены, тело больше не то, что мы считаем инородным для себя. Пока партнёр полностью принимает его таким, какое оно есть, наше самосознание не включается. Оно сливается с этим телом, с сознанием и телом нашего партнера. Четыре фрагмента существования сливаются в цельное единство, и вещи перестают быть разрозненными и гротескными: всё «естественно», функционально, выражено так, как должно быть — и поэтому всё для нас успокоено и оправдано. Более того, даже чувство вины покидает нас, когда тело находит своё естественное применение в производстве ребёнка. Затем сама природа провозглашает невиновность человека: насколько уместно, что человек обладает телом, ведь, в сущности, он — животное для воспроизводства.