Июльское утро выдавалось приятным. На улице стояла тёплая летняя погода. Верхушки тополей, что росли поодаль от высотного дома, где находился сонный я, легко покачивались на ветру, а бездонное яркое небо покрывали редкие кучевые облака, которые иллюзорно зависли в воздухе. В самой комнате было свежо, а из приоткрытой створки большого, почти во всю стену, окна доносилась дивная перекличка птиц. Условий лучше и не придумать, чтобы натужно потянуться, сладко зевнуть и снова свернуться калачиком, в надежде раствориться в приятной дремоте. Но я испытал лёгкую тревогу, когда увидел девушку с грустным лицом, пьющую неспешно горячий кофе, запах которого заполонил пространство комнаты. Кружку девушка держала двумя руками и иногда дула на кофе, чтобы его остудить. Сидела девушка, элегантно закинув ногу на ногу и откинувшись на спину стула. Она имела светло-русые волосы, что прелестно свисали волнистыми локонами на худенькие плечи. Одета была в белый короткий халат, а её стопы были утеплены розовыми домашними носками. Грустное выражение лица делало её красоту ещё сильнее, и это завораживало.
Она находилась напротив двуспальной кровати, что была отдана в мои владения. Приподняв голову на подушке, я улыбнулся ей. В ответ последовало безрадостные слова: «Доброе утро».
Я знал её очень хорошо, знал её плюсы и минусы, знал секреты того, как вызвать её смех, ведал о её самых личных и тайных вещах, мог легко укротить её, если того требовал случай, также в состоянии был осчастливить. В этом мы были схожи, но, к счастью или к сожалению, не были друг в друга влюблены. Два года в браке привносят многое в отношения пар, хоть у нас и не возникло сильнейших чувств, но мы бережливо относились к нашему союзу, ценили верность и всецелую поддержку друг друга в любой жизненной ситуации. «Будь ты там хоть сто раз неправ или неправа, главное – биться за своих до конца», – являлось нашим забавным неофициальным девизом. В доверии и было наше скромное, недолгое счастье.
Немая сцена, когда мы неотрывно смотрели друг другу в глаза, продолжалась минуты две-три, затем девушка поднялась и сухо произнесла:
– Завтрак на кухне. Твой костюм висит в гостевой.
– Спасибо, – ответил я. – Спасибо за всё.
Прежде чем покинуть комнату, она замерла в дверном проёме.
– Максим, – тихо сказала она, не оборачиваясь. – Ты помнишь, как меня зовут?
Я лишь виновато покачал головой. Она не могла этого видеть, но она почувствовала в моём замешательстве отрицание.
– Меня зовут Марина, – сказала она и удалилась из комнаты.
Многое о ней пока ещё хранилось в голове, но в последнее время её имя постоянно ускользало.
Первый сигнал произошёл пять месяцев назад, когда мне не удалось разблокировать телефон. Я в пал в ступор, увидев на экране требование ввести необходимые цифры. Пароль был мне известен, я чувствовал это всем своим нутром, также я знал, что он был связан со значимой датой кого-то близкого. Но, к сожалению, без помощи Марины телефон разблокировать не удалось. Я забыл дату её рождения. И в тот момент девушка, не ведая о причинах моего упущения, затаила обиду. Но с течением времени стало очевидным – из моей памяти ускользают вещи не только связанные с ней. Сетовать на динамичный график и переутомление на работе было актуальным в те дни, но для меня являлось бесспорным другое – причины забывчивости имеют медицинский характер.
Удел многих людей – закрывать глаза на неблагоприятные симптомы и до последнего тянуть с походом к врачу, чтобы как можно дольше не слышать страшного диагноза. Отношусь ли я к таким? Возможно. Но в оправдание хочу заметить, кроме потери памяти со мной произошло ещё кое-что, и об этом на нынешнем жизненном этапе я бы предпочёл молчать, в ином случая меня бы беспрекословно упекли в здание с решётками на окнах.
Пока я не совершил задуманное – говорить о лечении бесполезно!
Марина приняла мою сторону, и самого начала добросовестно хранила тайну. Она закрывала глаза на мои неадекватные выпады, скрывала мой недуг от близких и друзей, выгораживала меня перед коллегами на работе и всецело помогала, независимо от проблем, которые могли возникнуть. Я ей безмерно благодарен. Множество грустных моментов девушке было суждено пережить из-за человека, который перестал жить в настоящем. Но скоро всё закончится, завтрашний день отмечен в нашем договоре последним.
Я появился на кухне. Там фоном работал телевизор. Марина сидела к нему спиной и кротко смотрела в окно. Она была неподвижна, лишь размеренное дыхание тревожило её грудь. Новая порция кофе стояла перед ней на столе, пар которого затейливо вздымался над кружкой.
– Ты слишком много пьёшь кофе, – сказал я.
– Может быть, ты и прав, – сухо заметила она. – Но мне хочется.
Я сел за стол, не рядом с ней, и принялся за завтрак. Вскоре с геркулесовой кашей было покончено, и я отправился в ванну, чтобы привести себя в порядок. Марина всё также бесшумно продолжала смотреть в окно, так и не притронувшись к кофе.
