А когда директор пригрозил, что всё равно узнает правду и тогда наказание будет строже, один из пятерых участников протеста встал и назвал виновником тихоню Сашу Милова, который на перемене вообще был в буфете на другом этаже и даже чуть не опоздал на урок.
И тот, от удивления и наглости обвинения только и вытаращил глаза, уже начавшие наполняться слёзами от вопиющей несправедливости. Тогда обычно молчаливая Настя не выдержала и встала, заявив на весь класс:
От такого заявления борца за справедливость замолчали все, даже всегда красноречивый Ефим Наумович на время потерял дар речи.
И через несколько минут всеобщего молчания, пока виновники набирались смелости сознаться, а остальные с нетерпением ждали, когда же это свершится, наглец, поняв, что своей клеветой на невиновного товарища он сам же себя и разоблачил, сознался первым. Тут же сознались и его сообщники, сразу выведенные директором из класса на экзекуцию к себе в кабинет.
Потом они, пошептавшись между собой, договорились, что Настьку Кочет надо бы побить за это, о чём той сообщили подслушавшие заговорщиков подружки. Но Настя не испугалась – ведь правда была на её стороне. Да и заговорщикам потом бы крепко влетело от её брата Платона.
Но пока шли последующие уроки их пыл поостыл. Однако подруги Насти на всякий случай проводили её до дома. С тех пор её одноклассники, может больше подсознательно, считали Настю, проявившую свою духовную силу, моральным лидером класса.
И Платону как-то раз и до этого пришлось показать, кто в их классе силач и с кем нет смысла связываться. Ведь ко всему прочему своему росту и подкреплённой гантелями силе, он давно таскал с участка до электрички и с неё домой тяжёлые сумки с банками варенья и другим урожаем, сделав свои руки и кисти весьма жилистыми и крепкими.
Ещё в дальней попытке всё-таки захватить в классе лидерство, Витя Мельников каким-то образом убедил своего друга и вассала – очкарика, но крепыша Вову Куранчёва померяться с Платоном силой, задравшись к нему по пустяку. Платон, ни мало удивившись такой наглости тихони-очкарика, не стал его бить, а только сжал его правую руку до крика того и появления крупных слёз под очками.
Володя Куранчёв, своей верной молчаливостью игравший свиту Виктора Мельникова, был серо-пучеглазым очкариком нормального телосложения и такого же поведения. В отношениях с одноклассниками он был ровен со всеми, но дружил лишь кроме Виктора Мельникова ещё и с Александром Новиковым, заполняя и стабилизируя пространство между ними, не подчиняясь господину и не третируя оруженосца. Поэтому его эта выходка весьма удивила Платона.
В это же время Платон на спор продемонстрировал всем и возможности своего пресса. Он по-честному брал брючный ремень не верящего ему спорящего и туго затягивался им, подтягивая живот в талии. Потом он, с напряжением и с силой возвращая живот в исходное положение, с помощью шпенька пряжки ремня прорывал его отверстия, соединяя их в одну прорезь.
С этого момента Витя Мельников и его свита стали с уважением и даже боязнью обходить Платона стороной, а в их взаимоотношениях наступил настоящий мир.
Мир наступил и в Алжире, когда во французском курортном городке Эвиан-ле-Бен на берегу Женевского озера 18 марта между представителями Франции и Алжира были подписаны соглашения, завершившие семилетнюю войну в этой стране.
А за два дня до этого, 16 марта, в СССР был запущен искусственный спутник Земли (ИСЗ) «Космос-1» для комплексного исследования околоземного пространства.
Особенно этому событию радовался Пётр Петрович:
