– Ну Демка отвел его на склад, – продолжил Мишка, – и дал три списка: то, что просто необходимо прямо сейчас, то, с чем можно подождать, и то, без чего можно было бы обойтись, но хотелось бы иметь. У нас такие списки давно готовы и все время исправляются или дополняются – купеческие сынки так складское дело изучают. А Осьма на бересту не смотрит, а все склад оглядывает: как полки сделаны, как товар разложен, какие надписи на полках. И тут ему Илья свиток подсовывает, чтоб расписался за товар, отпущенный на ладью.
Осьма как заорет: «Сговорились! Издеваетесь!» Хотел у Ильи свиток из руки выбить, а у самого-то в руке береста со списками, ну и зацепил по чернильнице и все на себя…
Федор вдруг прыснул в ладошку, а потом заржал, не скрываясь, дед же, наоборот, насупился и даже слегка порозовел. Причины такого веселья погостного боярина Мишка не понял, как, впрочем, и причины смущения деда, но то, что у Корнея смущение быстро сменяется злостью, знал давно. Так и случилось.
– Хватит ржать, Федька! – рявкнул дед и тут же вызверился на Мишку: – А ты чего растрепался, как баба у колодца?! Тебя для дела позвали, а ты нам тут всякую дурь рассказываешь!
– Да будет тебе, Кирюша! Радоваться надо – у ребятишек порядок налажен. Михайла, как тут дела закончим, я к тебе наведаюсь посмотреть. Может быть, своих лежебок пришлю поучиться, как на складе порядок поддерживать да записи вести, а то вечно у них то одно, то другое.
– Если господин воевода дозволит, милости просим, все покажем, – светским тоном ответил Мишка. – И насчет платы за учебу – тоже к господину воеводе, такие дела он сам решает.
– Слыхал? – тут же поддержал Мишку дед. – Лежебок он пришлет! А у нас за нерадивость розгами секут и дерьмо из нужников выгребать посылают. Если лежебок пришлешь… не знаю, как на складах, а нужники у тебя на погосте сверкать станут. Залюбуешься!
Тут уже потянуло улыбаться и Мишку.
– Чего скалишься? – опять было обратил на него свой гнев Корней, но неожиданно сам улыбнулся и произнес уже другим тоном: – Удивили, значит, Осьму? Так, что чернилами облился? Кхе! Ладно, хвалю, так Демке и передай. Все! К делу! Лавруха, что у нас там еще за закавыка была?
– Мечи, батюшка.
Все, включая и Мишку, сразу стали серьезными – у первой полусотни журавлевцев мечи оказались такими же, или почти такими же, как и у старого воина из острога, и это внушало вполне обоснованные опасения. Почти все ратнинцы, которым пришлось скрестить свое оружие с «гвардией» Журавля, либо сломали, либо очень сильно иззубрили свои мечи.
– Да, мечи. – Корней кивнул. – Значит, говоришь, у нас такие не сделать?
– Не сделать, батюшка.
– А в чем трудность, дядя Лавр?
То, что стали ЗДЕСЬ очень мало, Мишка понял уже давно. Температура в горне, заправленном древесным углем, была недостаточна, чтобы расплавить железо. Были, правда, умельцы, которые как-то умудрялись, но количество их измерялось единицами, а продукции они выдавали мало, и ценилась она на вес золота. Так, по крайней мере, выходило со слов Лавра, а сам Мишка в прошлой жизни металлургией не интересовался совершенно. И вот такой сюрприз… С одной стороны, лезть в такое обсуждение было верхом легкомыслия – даже не сошлешься на мифическую библиотеку отца Михаила, с другой стороны, вопрос жизни и смерти, причем в прямом смысле слова. Если у Журавля налажено производство такого оружия…
– Трудностей много, племяш, а главная в том, что я ни разу не видел, как такое железо делается. Слышать слышал, Касьян покойный рассказывал, еще разговоры всякие, но видеть не довелось. Такие клинки делаются долго – месяцы уходят. Берется, для начала, как бы веник из железных прутьев, и железо в них нужно чтоб было хорошее, вроде того, что вы из Турова весной привезли. Прутья эти надо свалять, как шерсть в войлоке: проковывать, складывать, проковывать, скручивать, опять проковывать… и так не меньше сотни раз, а лучше бы и две сотни. Представляешь, какая работа?
– Кузька сейчас как раз думает, как заставить водяное колесо кузнечный молот поднимать. Если получится, работа здорово облегчится. И мехи качать тоже колесом можно.
– Да? Интересно, надо будет подъехать посмотреть. – Лавр был настолько поглощен описываемой проблемой, что даже не очень оживленно отреагировал на новые идеи. – Только колесом от всех бед не избавишься. Понимаешь, жар в горне надо все время одинаковым держать. Чуть слабее – недовар, чуть сильнее – пережог. И так сотню раз! Один раз из сотни ошибешься, и вся работа насмарку!
– И на это средство есть! Дядя Лавр, ты же знаешь, что железо от жара удлиняется.
– Ну и что?
– Пристрой в горне железный прут так, чтобы кончик наружу торчал, заметь – метки какие-нибудь поставь, – насколько он высунется при нужном жаре. Потом так и будешь жар поддерживать, чтобы прут на нужную длину торчал – никакого пережога или недовара, хоть двести раз проковывай.
