Погостный боярин торопливо отстранился и осенил себя крестным знамением.
– Господи, спаси и сохрани… И ты ЭТО с собой таскаешь?
– Нинея сказала, что мне от него ущерба не будет. Он лис, и я – Лис, вроде как свои. Илья его, правда, в руках держал… и деда тоже держал, без последствий, но это там было. А здесь-то мы на языческих землях, кто знает…
– Не-эт, Кирюш, надо это змеиное гнездо выжигать! Тут черт знает что творится. И если Михайла правильно про восстание догадался…
– Да ничего он не догадался! На той бабе убитой знак Перуна был, а не Велеса! И зверьков таких тебе в Турове умельцы хоть сотню изготовят! Как любил ты сказки в молодости слушать, Федька, так и до сих пор – дите дитем, даже смотреть зазорно. Михайла! Пошел вон, со своей трепотней… и игрушку забирай! Ну собрались мужи премудрые, только что в куклы не играются…
Поздним вечером, когда отроки уже собирались устраиваться на ночлег, Мишку отыскал Лавр, отвел в сторонку и непривычно строгим голосом сообщил:
– Батюшка велел передать, чтобы ты при боярине Федоре язык не распускал насчет Зверя и прочего… сам понимаешь, о чем речь.
– Ладно, буду молчать… А если он сам разговор заведет, что делать?
– Хочешь, дураком прикидывайся, хочешь, язык проглоти, а болтать не смей! – Лавр был строг, даже сердит, что для него, особенно в общении с Мишкой, было совершенно нехарактерно.
– Да понял я, понял! Выкручусь как-нибудь. А в чем дело-то, дядя Лавр?
– А говоришь: понял. Ничего ты не понял! Федор, конечно, батюшке друг старинный, но перед новым князем выслужиться случая не упустит. Нам здесь княжьи дружинники с попами нужны?
– Не нужны. Все, дядя Лавр, слова он от меня больше не услышит, а еще лучше, я ему такой чуши наплету, что сам прогонит. Так хорошо будет?
– Может, и хорошо… посмотрим.
