Село Отишие, видимо, действительно в давние времена служило убежищем в лихую годину. Стояло оно на высоком берегу при впадении малой речушки в Кипень. Возможно, когда-то здесь было капище и жили только волхвы с учениками или прислугой, потом появилось несколько больших домов, в которых могли укрыться беженцы.
Времена, хоть и медленно, меняются, и в этих окруженных тыном домах появились постоянные жители – многочисленные, в десятки человек, семьи, в которых жило одновременно три-четыре поколения родственников, со всеми братьями-сестрами, дядьями-тетками, невестками и прочими носителями родства разной степени близости.
Потом времена в очередной раз изменились. Постоянных жителей в Отишии стало больше, они принялись строиться за пределами тына, сводить лес, распахивать поля, и в конце концов получилось, что на ближнем к слиянию рек краю села оказалось что-то вроде «детинца», – треугольная в плане, огороженная тыном территория. Остальные же постройки, раскинувшиеся более вольготно, чем внутри тына, были окружены забором из уложенных горизонтально бревен, поддерживаемых врытыми в землю столбами – скорее, ограда от лесного зверья, чем военное укрепление. Свидетельствовало это, пожалуй, не о беспечности жителей Отишия, а о нежелании местного «руководства» иметь «на подведомственной территории» хорошо укрепленный населенный пункт с многочисленным населением, который в случае нужды без потерь и серьезных усилий штурмом не возьмешь.
Сейчас недоверие упомянутого «руководства» к собственному населению сыграло с жителями Отишия злую шутку – отбиться от ратнинцев или хотя бы оказать сколько-нибудь серьезное сопротивление не получилось. Под прикрытием лучников и стрелков Младшей стражи ратнинцы вынесли хоть и добротные, но отнюдь не крепостные ворота и ворвались в село, пропустив вперед по центральной улице, ведущей прямо к «детинцу», ратников с Княжьего погоста. На такой диспозиции настоял боярин Федор, в общем-то логично предполагая, что в наиболее укрепленном месте села должны храниться и наибольшие ценности. Ратнинцы же, сломив плохо организованное сопротивление странно немногочисленных защитников, рассыпались еще по двум улицам и неизвестному количеству переулков и тупичков с намерениями, попадающими сразу под несколько статей Уголовного кодекса ХХ века, но являющимися вполне обычной практикой в веке XII – грабеж, насилие, убийство, захват и насильственное лишение свободы, угон скота и транспортных средств, поджоги и т. д. и т. п.
Младшая стража во всех этих «мероприятиях» не участвовала – в последний момент Корней отчего-то забеспокоился и велел отрокам оставаться снаружи, находясь в конном строю напротив ворот. Чего, собственно, он опасался, Мишка не понял, но дед явно отвел Младшей страже роль резерва, оговорив даже такой вариант событий, когда гонец до ворот добраться не сможет. В этом случае знаком для подключения отроков к делу будет стрела с дымом, пущенная из любой точки села вертикально вверх.
В строю на сегодняшний день в первой полусотне Младшей стражи было сорок два отрока. Вчера вечером, правда, было только сорок, но консилиум в составе Матвея, Бурея и Ильи признал «годными к строевой» Сергия, упавшего с тына при захвате хутора, и Зосиму, которого чуть не удавила своими многопудовыми телесами баба на ночной дороге. Из наставников отроков сопровождали всего двое – Немой и Глеб, Алексей же, хотя уже и ходил своими ногами, верхом ездить еще не мог. Тремя десятками командовали временно назначенные урядники: вторым – Степан вместо Дмитрия, четвертым – Климентий вместо Демьяна, пятым – Варлам вместо Павла. Сорок третьим отроком был боярич Михаил, из пятого десятка ушедший (чему Варлам, надо полагать, только порадовался) и никуда не пришедший – вместо должности у него теперь был статус боярича.
