С тех пор во время спаррингов, с оружием или без оного, она смирно сидела в сторонке, а то и вообще исчезала из виду, но однажды, в то время, как Мишка фехтовал на деревянных мечах с одним из "курсантов", Алексей, в учебных целях, разумеется, неожиданно напал на него сзади. По счастью, наставник был в доспехе и клыки Лиськи лишь скрежетнули по его локтю, но внезапная атака была сорвана. За сей подвиг рыжая получила от Мишки: во-первых заступничество перед Алексеем, а, во-вторых, целую миску кабаньей тушенки с подозрительным запашком, которую Плава побоялась пускать в котел.
Мишке идея понравилась и он, уже преднамеренно, несколько раз спровоцировал нападение на себя сзади именно тогда, когда трудно было понять, тренировка это или действительно предательский удар. Лиська не ошиблась ни разу, и была поощрена материально за каждый случай в отдельности.
При всем при том, вела себя рыжая скромно, в жилье не лезла, ночуя под крыльцом, с глупыми щенками, проходившими обучение под руководством "кинолога" Прошки, не лаялась, вообще, самостоятельно подавала голос очень редко, и, что особенно удивило Мишку, не принимала угощения ни из чьих рук, кроме старшины Младшей стражи и "шеф-повара" Плавы.
- Знаешь что, собака - Сказал ей однажды Мишка - Очень уж ты похожа на нашу ключницу Листвяну - умная, услужливая, аккуратная, себе на уме и безошибочно определила, кто здесь начальник. Буду-ка я звать тебя Лиськой. Сам я Лис, род наш Лисовины, а ты еще и рыжая - никто ни о чем и не догадается.
- Ну, хватит, хватит лизаться. Посиди рядом, раз уж никто ко мне сюда не приходит. Эх, с Чифом бы тебя познакомить… Нет, прогнал бы он тебя, даже несмотря на то, что ты дама. Больно ты умна, а мужики баб, умнее себя не любят.
- Это что же, ты и меня прогонишь? - неожиданно раздался над головой Юлькин голос. - Или я, по-твоему, дура набитая?
Мишка тихонько шмыгнул носом, Лиська гавкнула.
- А ты молчи, не с тобой разговаривают! - прикрикнула на собаку Юлька. - И вообще, пошла прочь, здесь только мне можно быть! Пошла, я сказала!
Лиська вопросительно глянула на Мишку, тот только развел руками - сама, мол, должна понимать: "Если женщина просит…".
- Лиська, ищи Плаву! Плаву! Она тебе чего-нибудь вкусного даст. Где Плава? Ищи!
Рыжая, поняв, что от нее требуется, потрусила к противоположному концу здания казармы.
- Давно тут сидишь?
- Не знаю, Юль, задумался, что-то…
- Давно. Мне Фроська сказала: "Что-то старшина загрустил, смотри: Лиська его успокаивать пошла".
- Какая Фроська?
- Ну ты, видать, и правда умаялся! У нас что, Фроськи стадами ходят?
- Да я не о том! Девки же все на конных занятиях, только к ужину вернутся.
- Она ко мне занозу из руки вынимать прибежала - глубоко засела, сами вытащить не смогли.
- Занозу в руку? Верхом? Как умудрилась-то?
- Ты что, Минь, Фроську не знаешь? Это ж ее ворона в лоб клюнула! Тридцать три несчастья, а не девка, зато поет! Артюха не нахвалится. Ты когда свое обещание выполнять собираешься?
- Какое обещание?
Манера Юльки мгновенно менять тему разговора, прямо-таки, ставила Мишку в тупик. Понятно было, когда лекарка таким способом избегала продолжения неприятной темы, но сейчас-то с чего? Или похвала другой девчонке, даже мимолетная, тоже проходит по разряду неприятных тем?
- Забыл про боярина Александра?
- Какого боярина Александра? - переспросил Мишка, уже понимая, что выглядит полным дураком.
- Ну, все! Докомандовался! Сейчас велю Мотьке тащить тебя в лазарет и поить слабительным, может тогда в голове просветлеет! Ты же мне обещал стихи боярина Александра перевести.
- А-а! Вспомнил! Прости, Юленька, замотался совсем…
- Я и вижу.
- Но я для тебя другого сказителя перевел - Вильяма. Вот, слушай:
У сердца с глазом - тайный договор:
Они друг другу облегчают муки,
Когда тебя напрасно ищет взор
И сердце задыхается в разлуке.
Твоим изображеньем зоркий глаз
Дает и сердцу любоваться вволю.
А сердце глазу в свой урочный час
Мечты любовной уступает долю.
Так в помыслах моих иль во плоти
Ты предо мной в мгновение любое.
Не дальше мысли можешь ты уйти.
Я неразлучен с ней, она - с тобою.
Мой взор тебя рисует и во сне
И будит сердце, спящее во мне.(1)
# #1 В. Шекспир. 47-й сонет (перевод С. Маршака)
- Значит, все время думает о ней. - Прокомментировала Юлька. Кажется Шекспир оказался для нее сложноват. - Его тоже убили?
- Нет, почему? Вильям за свое искусство был пожалован в бояре, с князьями дружбу водил, тамошние короли ему благоволили.
- Жаль. Лучше бы его убили, а боярин Александр жив бы остался. У него красивее: "И ежели его подруга мила, как ангел во плоти".
