То, что ученик со скуки катал в руке игральные кости, особым грехом не было, но сама по себе игра в зернь Мишкой была запрещена категорически. Понимая, что запрещать что-либо, без более или менее полноценной замены, совершенно бесполезно, Мишка, одновременно, всячески поощряя шахматы, шашки и домино. Поэтому само наличие игральных костей уже было достаточным поводом для наказания. Игрок получил от десятника Петра свою порцию розг, а собака - поощрение в виде мозговой кости с кухни. После этого, она уже не пряталась под столом, а с видом строгой классной дамы восседала во время занятий возле преподавательского места и предупреждающе порыкивала на нарушителей дисциплины.
Вспомнив "собачью школу" дрессировщика Дурова, где собаки, повинуясь незаметному сигналу, лаяли или умолкали "решая" простейшие арифметические примеры, Мишка разучил этот же прием и с Лиськой. Для того же, что б собака не пялилась на него, ожидая команды для подачи голоса, он приучил ее реагировать на едва слышное сопение носом. Теперь, стоило ученику сделать ошибку, Лиська презрительно взлаивала и отворачивалась от отвечающего.
В первый раз, на мишкин комментарий: "Гляди, собака лучше тебя считать умеет" - аудитория ответила дружным хохотом, но постепенно обширность научных познаний рыжей суки началу вызывать у парней нечто вроде суеверного страха. Мишка начал "командно сопеть" не только на теоретических занятиях, но и в любом случае, когда замечал непорядок. Лиська исправно взлаивала, а "курсанты" вздрагивали от ее лая чуть ли не так же, как от щелчка кнута Немого.
Дальше - больше. Во время марш-бросков, Лиська подгоняла отстающих, ночью хватала за что попало тех, кто выскочив из казармы по естественной надобности, ленился добежать до нужника и мочился на угол казармы, притаскивала Мишке потерянные или оставленные в неположенном месте болты, подсумки, ремни и прочие части амуниции (один раз даже, ухватив зубами за бармицу, притащила волоком шлем), отлавливала и пригоняла назад сбежавших от девок или унот щенков.
Дошло до того, что вездесущий Прошка "порадовал" Мишку информацией: "курсанты" считают Лиську ученицей Нинеи, которую волхва, за какую-то провинность, превратила в собаку и отдала в услужение старшине Младшей стражи. Возражать Мишка не стал, но поделиться секретом с "кинологом" пришлось, поскольку Прошка оказался, пожалуй, единственным, кто не купился на изложенную им же версию. "Кинолог" пришел в восторг, и вскоре, щенки начали погавкивать во время занятий на девок и унот, совершивших какую-либо ошибку. Общественное мнения тут же пришло к выводу, что Лиська по ночам оборачивается в человека и обучает щенков разным наукам. Тот факт, что "научная эрудиция" проявляется у щенков только в Присутствии Прошки, общественным мнением был вполне благополучно проигнорирован.
Поначалу, правда, бывало, что Лиська перегибала палку в исполнении адъютантских обязанностей. Пыталась, например, гавкать на тех, кого Мишка распекал за какие-то провинности, но после нескольких пинков (не сильных, для вразумления), поняла, что начальство в подобных случаях выступает соло, и дуэт здесь совершенно неуместен. Самым же крупным "пролетом" ее оказалось вмешательство в спарринг по рукопашному бою. Сунувшись защищать Мишку, Лиська от Мишки же получила такой пинок, что пролетела по воздуху несколько метров.
