- Ты что творишь? Забыл, что командир может быть только один?
- Прекрасно помню. На хуторе командовал я, командир Младшей стражи тоже я, а ты, всего лишь, наставник, хоть и старший. С места не тронусь, пока не узнаю: куда и зачем мы идем? Вообще, для чего весь этот поход затеян?
Алексей тоже покосился на Немого, чувствовалось, что у старшего наставника руки так и чешутся показать нахальному мальчишке "who is who", но не у всех же на глазах, особенно на глазах у Немого.
- Что-то ты поздно спохватился, командир…
- Лучше поздно, чем никогда. Тридцать рыл на хуторе, согласен, случайность, но четверых ребят я уже потерял. Сколько и для чего я еще потерять должен?
- Ты меня допрашивать будешь? - Алексей снова покосился на Немого, с совершенно невозмутимым видом изображавшим из себя конную статую. - Думаешь, этот урод тебя защитить успеет? Обоих порву!
Это была уже не злость, а настоящее, с трудом сдерживаемое, бешенство. Такой реакции Мишка не ожидал. Злость, ругань - да, но готовность убивать, а она читалась на лице Алексея, что называется, "открытым текстом" - нет. Что-то это Мишке напомнило, но раздумывать было некогда, дергая из-за пояса кистень, он отпрыгнул в сторону, Алексей шагнул за ним, вытягивая меч из ножен и… замер. Кнут Немого захлестнув его правую руку, натянулся, как струна. Старший наставник дернулся, но Немой даже не пошатнулся в седле, а где-то сбоку вдруг щелкнул самострел и возле ноги Алексея в выпирающий из земли корень березы впился болт.
Внутри старшего наставника словно перекинулся какой-то тумблер - он мгновенно расслабился, отпустил рукоять меча и оглянувшись на Дмитрия, взводящего самострел, примиряющее пробурчал:
- Все, все уже… пошутили и будет.
- Я не шутил! - уперся Мишка.
- Я тоже! - нелогично, зато правдиво, ответил Алексей. - Все, я сказал! Поедим, успокоимся, потом поговорим… старшина.
Мишке это опять что-то напомнило, ощущение дежа вю было буквально осязаемым. Старший наставник пошагал куда-то к кустам, а Мишка попытался поймать ускользающую мысль, но его сбил голос Дмитрия:
- Минь, чего это он?
- Откуда я знаю?
- Минь, ты вчера не видел… знаешь, когда он стражников пытал, у него точно такая же рожа была. Я уж подумал, что убивать придется.
- Андрей, - Мишка обернулся к Немому. - Ты что-нибудь понял?
Немой пожал плечами, потом указал на Дмитрия и выставил перед собой руку с тремя растопыренными пальцами.
- Ага! - догадался старший десятник. - Минь, ты как хочешь, а я к тебе трех лучших стрелков приставлю. Не дай бог, он опять озвереет.
Дмитрий качнул головой в сторону кустов, за которыми скрылся Алексей, а оттуда, словно в ответ на его слова, вдруг раздался душераздирающий вопль. Мишка, Дмитрий и Немой разом кинулись в ту сторону, сзади слышался топот еще нескольких человек.
За кустами обнаружились Алексей и последний из десятников журавлевских "бойцов", которого использовали в качестве проводника при поисках места собрания христиан. Десятник валялся на земле с перерезанным горлом, а Алексей деловито обтирал засапожник о его одежду. Обернувшись к подбежавшим, Алексей поднял брови в преувеличенном удивлении и поинтересовался:
- Вы чего? Или он тебе еще зачем-то нужен был, старшина?
- Нет. - Выдавил из себя Мишка. - Не нужен. - Резко развернулся и пошел прочь.
- Чего уставились? - раздался из-за спины голос Дмитрия. - Покойника за тайные места потрогать охота? Пошли по местам!
- Мы кто? Мы - дружина боярыни Гредиславы Всеславны! - с совершенно нехарактерной для него горячностью объяснял Алексей собравшимся вокруг него: Мишке, Немому, Анисиму и десятникам Младшей стражи. Наше дело - боярыню защищать, не допускать обиды, бесчестия или другого ущерба, а если такое случится, то возмездие вершить и справедливость восстанавливать!
Отроки уже поели, обиходили коней и теперь лишь ждали команды, но Мишка своего обещания не забыл - не трогаться с места, пока Алексей не объяснит: куда и зачем?
- На том берегу Кипени стоит острог. - Продолжал старший наставник. - Дмитрий, ты должен знать: где и для чего остроги ставятся?
- На рубежах ставятся, для острастки малым силам и для того, чтобы о большой силе упредить.
- Верно! - Алексей поощрительно кивнул старшему десятнику. Сейчас он был спокоен и доброжелателен, и не подумаешь, что меньше часа назад, на полном серьезе, хватался за оружие. - Ну, а кто объяснит, почему у боярина Журавля острог поставлен за шесть с половиной верст от рубежа?
Вопрос был явно риторическим, и ответ на него дал сам вопрошающий:
