Отрывной календарь полностью

«Воспринимаемое здесь-и-теперь никогда не может быть воспри¬нято и тем более объяснено во всей его целостности, а бесконеч¬ное прошлое никогда не может быть схвачено целиком».

Сотовый телефон, лежащий радом с учебником, заорал голосом Скутера. Наташа вздрогнула и испугалась: в шумных коридорах института и уличной сутолоке – это, конечно, идеальный звонок, но в тишине пустой квартиры – гарантированный инфаркт:

– Алло, я слушаю.

– Привет, это я.

– Кто я? – уже начиная узнавать голос, Наташа почувствовала, как похолодела от испуга еще больше.

– Наташ, ты серьезно? Опять забыла сохранить мой номер? Ладно, проехали, я возле твоего дома, скажи номер квартиры.

– Тридцать первая. А … зачем?

– Письмо хочу отправить. – Саша хохотнул, – Чайник ставь, кофе еду к тебе пить. Скоро буду, пока!

– Пока, – Сказала Наташа замолчавшему телефону, медленно опустила почти сведенную судорогой руку. Весь разговор простояла солдатиком по стойке смирно, сейчас же как будто вытащили позвоночник, опустилась на стул и, замерла: на учебнике валялся брошенный сыром вниз недоеденный кусок бутерброда. Три минуты грохота сердца и холода под ложечкой – транс в ожидании. Из оцепенения вывел звонок домофона.

Саша зашел в дверь – серый костюм, голубая рубашка, галстук, подбородок вздернут – и сразу просторная прихожая питерской квартиры дореволюционной постройки уменьшилась в размерах, показалось, что воздух тоже начинает резко заканчиваться. Наташа старалась вести себя непринужденно: «Привет, вот тапочки. Рада видеть, проходи». Все слова друг за другом ровной пулеметной очередью:

– Я на кухню. Пойдем?

– Ты иди, я осмотрюсь.

Наташа поставила чайник на плиту, достала френч-пресс, кофе и прислушалась… Квартира ощутимо наполнилась новыми звуками: уверенные мужские шаги – паркет не просто поскрипывал, а рыкал. Покашливание, неразборчивые комментарии увиденного; скрипнула дверь в спальню, как то слишком приветливо… С досадой вспомнила, что не заправила постель – дурацкая привычка, все равно, кроме нее туда никто не заходит. Вот зачем Сашу туда понесло? Лихорадочно восстанавливала в памяти картинку, все ли прилично выглядит? На подушке маечка на тонких бретельках в черно-белую полоску, на полу вечернее чтиво перед сном «Мартин Иден» Джека Лондона, постельное в розочку из ИКЕИ. Наконец-то вышел. Перевела дыхание и снова в панику: заглянул в туалет, потом в ванну, воспользовался. Долго лилась вода, «или душ решил принять или разглядывает мои пузырьки-баночки», – Наташа вспомнила, что на сушителе для полотенец висит отнюдь не то, что должно, а вымпел одинокой женщины – любимые трусы «Comazo» – бледно-зеленые и безнадежно классические, как у бабушек. Наверняка увидел. Когда Саша вышел из ванны, не сдержала вздоха облегчения. Кабинет – бывшая с братом комната не вызвала особого интереса – не зашел, просто открыл дверь, постоял на пороге и ушел в гостиную. Затих, потом громко крикнул: «Я сохранил свой номер в твоем телефоне!». – «Спасибо».

Еще никто так бесцеремонно не изучал изучение ее жилплощадь. Приходили гости, много гостей, но так Наташа себя никогда не чувствовала: как будто археолог с ломиком ходит-бродит – ищет, откуда начать копать. С другой стороны, она ведь гостила у него дома, хозяйничала на кухне, может подсознательная месть? Опять же за что? Вероятно, просто мужской способ изучать новую территорию.

Саша появился на пороге кухни с учебником Бориса:

– Бутерброд я доел. Сыр еще есть? Сделаешь? Объясни, ты же преподаешь английский? А история зачем? Тем более – такая узкопрофильная муть.

– А ты объясни мне следующее: чем я обязана внезапному визиту? – Действительно, пришло время спросить. В это время люди на работе находятся, а не ходят по гостям. Ей простительно, она – педагог с ненормальным рабочим днем, плавно переходящим в вечер или ночь. А вот юристы имеют достаточно фиксированное время и место работы.

– Задолбался в пробках мотаться сегодня по городу, и тут на счастье, твой дом.

– А ты разве не в офисе работаешь?

– Юристы еще и в суды, и в администрацию могут ездить, представляешь? Я же в живом бизнесе работаю. А вот ты почему дома?

Стоял, прислонившись плечом к дверному проему, вальяжно засунув одну руку в карман. Ехидничает, как будто Наташа вломилась к нему в дом, шарится по комнатам и требует накормить. Невольно начала оправдываться, сама не понимая, зачем:

– Мне вечером на занятия в техникум, пришла отдохнуть.

– Давай, отдохнем вместе. – Саша сел за кухонный стол, расслабил галстук и стал листать учебник по истории, который держал, заложив между страницами палец. – Мне Лариса приказала, чтобы обо всем рассказывал тебе. Саша – послушный мальчик. И вообще, на какой-то период, ну пока все не закончится или не начнется, я – твой официальный друг, а ты – моя жилетка.

– Чего? Вы решили за меня? А у тебя друзей нет совсем? – Наташа искренне возмутилась, быть жилеткой – совершенно не ее роль.