Отрывной календарь полностью

Наташа быстро глянула на него, вот, оказывается, что за бравадой: маленький мальчик потерял маму в большом-пребольшом городе… Если можно взять за руку и отвести к ней! Они бы обнялись крепко-крепко, плакали, трясли за плечи и, перебивая друг друга, ругались и смеялись, вытирая слезы. Мама, бросив сумку рядом на асфальт, стояла перед ним на коленях, как будто вымаливая прощения за беспечность. Не уследила, как маленькая ладошка выскользнула и растворилась в толпе прохожих. А потом бросилась благодарить Наташу. Неловко, быстро обняв, оправдывалась бы за непутевого сына. Но как можно отвести туда, где сейчас она?

– Я что-то могу сделать?

Саша покачал головой. – А что тут сделаешь. Врачи сказали ждать, а чего не сказали. Перестали лечить, говорят «стабилизируют». Вот теперь просто жду, когда останусь один.

– А твой отец?

– Где-то на Севере. Я еще маленький был, когда этот стервец нас бросил. Уехал на заработки в Сургут, там и остался. Приезжал однажды на неделю, когда мне десять лет исполнилось. Развестись понадобилось в срочном порядке. Развелся, напился, избил маму и назад. Больше я ни разу не видел и не слышал. Если увижу – убью. Мама гордая, даже от алиментов отказалась. На учительскую зарплату меня содержала.

– А что она преподавала?

– Историю в школе. А ты, какое отношение к истории имеешь? – Саша затушил сигарету и пристально посмотрел на Наташу.

– На кафедре валялась, взяла почитать. – Наташа не смогла сказать про Бориса. Не сейчас, да и не Саше…

– Понятно. – Шумно вздохнул, заложил руки в карманы брюк и начал прохаживаться по кухне. Остановился перед старинным кухонным буфетом – семейной гордостью. В большой кухне смотрелся по-королевски: почти под потолок, темный дуб, резные дверцы с коваными ручками и гранеными стеклами. Мама рассказывала, что этому исполину на рубеже веков исполнилось двести лет. Наташа не особенно верила, что дома живет ровесник Пушкина, но лет сто этому раритету точно есть. На столешнице буфета, укрытой кружевной салфеткой, связанной мамой, стояли несколько рамок с фото – родители, брат и Наташа в детстве.

– Отлично танцуешь, папа фотографировал?

– Папа. – Удивилась Наташа, – А ты как догадался?

Саша взял фотографию в руки: маленькая девочка с двумя косичками самозабвенно танцует в цветущем яблоневом саду. Папа действительно увлекался фотографией, участвовал в выставках, пару раз печатался в журнале «Работница», его конек – детские фотографии, поэтому Наташиному портфолио любая модель бы позавидовала.

– Фотограф любит маленькую девочку, чувствуется. – Поставил фото, и не оборачиваясь, ушел в коридор. – Я пошел, пока!

И все? Вот так, без объяснений. Без предлога?

– Подожди, Саш, – Только через несколько секунд сообразила и метнулась за ним. Он уже стоял в подъезде и придерживал дверь, готовясь захлопнуть за собой, исподлобья смотрел на Наташу.

– Я хочу сказать… – И вдруг поняла, все, что хочет сказать: «Не уходи». Схватилась за косяк рукой для опоры в ногах, в голосе и мыслях.

– Ты звони, когда к маме поедешь. Могу с тобой побыть в больнице. Может это и ни к чему, но так будет лучше, поверь. Я там тоже была с мамой. Одна была…

Никак не отреагировав, продолжая так же глядеть в глаза, Саша медленно закрыл дверь. Как будто она вломилась к нему домой, и теперь нахалку аккуратно выставили и щелкнули перед носом замком.

На столе в гостиной зазвонил телефон. Скутера надо убирать с входящих, лучше парочку звонков пропустить, чем вздрагивать каждый раз. У Бориса возник срочный вопрос: как приготовить гречку, кроме, как Наташе, ему позвонить некому. Конечно, в это надо поверить! Как и в самом начале их короткого романа, у Наташи возникло неприятное ощущение раздражения, но виду не подала. Боря здесь совершенно не причем, если бы позвонил часом раньше, то инсайт случился совершенно другой. Все дело в Саше, в том, как она реагирует. Психологи утверждают: «Отпустите, то чем владеете, чтобы получить то, что желаете». Когда начались отношения с Борей, Наташа уговорила себя, что получила, что хотела: искренне заинтересованного в ней мужчину. И сделала вместо того, чтобы погнаться за эфемерной перспективой отношений с Сашей. Но почему-то подумалось сейчас о Боре, как препятствии, закрывающем доступ к тому, что ей нужно… Очень нужно…

– Борь, ты сейчас немного не вовремя. Я опаздываю на работу, пытаюсь собраться.

– Прости, солнышко, я не знал. Ну, давай, собирайся, в интернете посмотрю, как это гречку дурацкую варить.

Наташа отключила телефон, забыв сказать «до свидания». Меньше всего хотелось сейчас думать о Боре, но почему-то виновато-оправдательные мысли уже забродили в голове туда-сюда. Неправильно все происходит. Саша – огромный раздражающий фактор, полное смятение, траблмейкер. Как неизбежное зло рушит Наташины замыслы одним только взглядом.

Как часто мы делаем правильный выбор? Даже если уверены, что правы.