Отрывной календарь полностью

– Объясню! Лера понравилась. Думаю, тебе тоже. Не хочу, чтобы думала про меня как про неудачника, живущего с мамой в тридцать семь лет. Если разболтаешь – я предупредил! – Он все-таки приобнял и мягко вытолкнул из комнаты. Посиди на кухне. Хоть и женаты уже как пять минут, я еще не готов при тебе переодеваться. – Давай, поедем, поужинаем где-нибудь. А потом отвезу, так и быть, домой.

Как только Наташа оказалась в коридоре, то четко понять, что будет делать. Уже «посидела на кухне». Воздух рядом с Сашей становится с каждой минутой все более разреженным. Как на большой высоте – чем дальше, тем выше они забираются в их непонятных отношениях. Ни минуты больше выдержать не сможет, задохнется.

Быстро и бесшумно надела туфли, схватила плащ и выскочила из квартиры.

Одеваясь на ходу, бегом вниз по лестнице с шестого этажа, услышала, как где-то наверху открылась дверь. Испугавшись, что Саша сейчас побежит следом, ускорилась и подвернула ногу. Хромая, ругая себя, на чем свет стоит за идею надеть новые туфли на каблуках только потому, что «великолепно подходят к коричневой кофточке», выскочила из подъезда. Как затравленный зверь, обернулась: так и есть, стоит на балконе, скрестил руки на груди. «Вот какой же мега-дурой выгляжу в его глазах», мелькнула правдивая мыслишка, но паника опять затмила разум и погнала в быстром темпе Наташу дальше.

Только в метро, до которого дошла, не заметив, как пролетело полчаса, начала успокаиваться. Но ненадолго: страх, что Саша может заявиться к ней домой для выяснения отношений, – и будет прав, – выгнал Наташу из подземки на Невский. Пройтись, оттянуть время и попытаться среди прохожих наконец-то вернуться в себя.

Гоголь ошибался, написав: «Все, что вы ни встретите на Невском проспекте, все исполнено приличия». Наташа, только лишь на первый взгляд, выглядела прилично: молодая женщина интеллигентного вида, добротный бежевый френч с серебряными пуговицами, каблук средней высоты, аккуратная прическа. Диссонанс вносили безвольно опущенные плечи, невидящие глаза, нетвердая походка. Наверное, так выглядят сумасшедшие или потенциальные самоубийцы.

Или растерянные молодые женщины, внезапно переставшие себя понимать…

Социальные сети пестрят утверждениями типа «»жизнь начинается там, где заканчивается зона комфорта». Может для молодежи и хорошо звучит, у них каждый божий день – выход из этой зоны, потому что нет четкого представления вообще о том, что такое жизнь. Юность: прогулки по ночам, новая книга Пелевина, ремонты до утра у иногородних сокурсников в «общаге», первая «Студенческая весна», первая рюмка водки и утренние клятвы «чтобы еще раз… да никогда!». Все является жизнью, новым опытом, подстегивающим искать дальше острых ощущений, а не выходом за какие-то рамки.

Наташа чувствовала, еще две недели назад привычный ход-тихоход дней просто рушится как карточный домик. Все, что сейчас осталось – колосс на глиняных ногах. Успешный преподаватель, сильный лингвист, а по факту – одинокая женщина с тщательно закрашенной сединой, и лучшая подруга не доверяет личную жизнь. Ученых мозгов не хватило правильно подобрать слова, для мужчины, который на расстоянии вытянутой руки просит о помощи.

До сих пор Наташина ладонь чувствовала сильные мышцы Сашиного плеча, как вообще осмелилась дотронуться? Опять фантомные боли? Вся жизнь – фантом, существующий лишь в скудных воспоминаниях. Если новые люди выводят на новые дороги, сколько таких дорог прошла за последние десять лет? Пожалуй только одну и старую: от порога квартиры до дивана… А дальше?

Саша и Лариса преподнесли бесценный подарок – разрушили привычный мир, тем самым впустив свежий воздух за тяжелые шторы стереотипов, но разве оценила? Нет! Проще убежать, зажмурить глаза, воткнуть голову в асфальт, только не открываться навстречу переменам. Сколько раз всякие люди говорили, какая Наташа хорошая, умная, красивая, но заклинания не работают: просыпается утром в одиночестве, и яблочный пай, испеченный по рецепту Марины Цветаевой, уносит на работу, потому что дома накормить некого… Врут все? Или говорят то, что хочет слышать? А на самом деле? Да ничего. Ничего о ней подумать нельзя существенного. Прозрачная, как целлофановый пакет. Все, что в нем лежит, выставлено на всеобщее обозрение. И, судя по тому, что до сих пор там пребывает, на фиг никому не нужно. Кроме Саши. Не говорит никаких «заклинаний». Просто берет: внимание, поддержку, участие. «Пройди по квартире, посмотри, что еще надо сделать…», просит Наташу быть женщиной. А она? Испугалась, незнакомый человек смог подумать, что они женаты?! Ай-яй-яй, как страшно!