Отрывной календарь полностью

Приехали быстрее, чем «скорая», опять молча стояли и курили. Ждали. Наташе пришлось, неизвестно ради чего, терпеть суровые взгляды Санчо Пансы. Конечно, молодец, все правильно понял. Интуитивно почувствовал, она не радостная страница в книге жизни друга, и появилась не по доброй воле.

В подъезд Саша занес маму на руках. Придерживая перед ними дверь, Наташа успела увидеть остановившийся безучастный взгляд: пустые голубые глаза на худом лице, смотрит вроде и на сына, а как будто сквозь него. Непроизвольно схватилась за горло – перехватило от жалости. Вошедший следом Денис с креслом-каталкой в руках как бы невзначай больно ударил по колену колесом. Идиот, даже и не подумал извиниться. Зайдя в лифт, молча показал пальцем на лестницу, хотя в кабине осталось масса свободного места. Наташе, хромая, пришлось идти на шестой этаж пешком, от боли и от обиды слезы все-таки предательски покатились. Остановилась на лестничной площадке между четвертым и пятым этажами, заглянула в зеркало пудреницы: тушь размазалась, взгляд дикий, не свой. Самое время развернуться и уйти прочь, избавиться от сомнительной радости продолжать знакомство с Сашиным лучшим другом. Ультразвуковые волны ненависти, исходившие от Дениса, переворачивали внутренности. Он сразу почувствовал ненормальность ее присутствия рядом с Сашей. Не любовь с первого взгляда, а лобовое столкновение заставляет быть вместе. По его мнению, Наташа как раз подходит под тип женщин, который постоянно творят беду в жизни отдельно взятого индивидуума – Александра Веригина. Иначе, зачем и почему Дэн так лихо, без объявления войны, начал палить угрозами? Что же Саша рассказывал такого, что вызвал тревогу лучшего друга?

Наташа сделала несколько глубоких вздохов: «Соберись, тряпка!» Итак, ни шагу назад – только вверх. Во-первых, один мерзопакостный побег по этой самой лестнице состоялся на днях. Такого во второй раз позволить нельзя. Во-вторых, Саше важно видеть Наташу рядом. Постоянно находит взглядом, хоть на секунду, но фиксирует в пространстве. И этого достаточно, чтобы послать Дениса с его заботой в пень трухлявый. Усмехнулась, как все быстро изменилось, как в калейдоскопе. Саша в качестве объекта приложения заботы и защиты? Раньше думала по-другому: как бы самой уберечься… Итак, сжав зубы, дохромать до квартиры и сделать все, что потребуется, а там – будь, как будет…

В течение получаса все пребывали в нервной суматохе, происходившей практически в полной тишине без слов. Метались по квартире по разным траекториям, но в итоге удалось сделать многое: пол в коридоре вытерт, больничные пакеты разобраны, стиральная машинка заработала. Пригодилось и кресло-каталка: Лера повезла Сашину маму в ванну. Чтобы не упала – привязала к спинке за хрупкие плечи голубым шифоновым шарфом.

Наташа зашла в большую комнату: Саша сидел на диване, сгорбив плечи и зажав ладони между коленями, Денис сидел рядом и очень тихо, но резко что-то растолковывал. Увидев ее, замолчал. Откинулся на спинку дивана и отвернулся в окно. Наташа остановилась, как в стекло врезалась: явно говорил про нее. Как бывает, заходишь в помещение, а люди, что-то живо обсуждавшие еще секунду назад, замолкают или внезапно, не своим голосом, выстреливают ничего не значащие фразы: «У тебя блузка такая симпатичная. Ох, мне уже пора. Ну так что, интересный фильм, да?» и тому подобное. А ты стоишь и понимаешь: для них ты – голая. Тебя только что ободрали, превратили в фарш кожу, одежду, душу, все, что нашли, и готовы бы дальше перемалывать, но боятся. Хотя больше всех трепачей, вместе взятых, боишься именно ты. В солнечном сплетении пустота, в голове тоже, как падение без парашюта. Не каждый отважится сделать шаг дальше во враждебное пространство, а уже если заговорит, то может рассчитывать на медаль.

Саша тяжело и долго посмотрел в глаза:

– Ребята, я вас, правда, очень люблю. Вы очень хорошие, спасибо за все. Но… уйдите… пожалуйста… простите, если грубо…

– Саня не грузись, нормально все. Звони, короче. – Денис хлопнул по плечу и решительно пошел к выходу. – Чё встала, пойдем, довезу. – Это уже Наташе, через плечо, грубо.

* * *

Придя домой, не сняв плаща, долго сидела за столом в гостиной. Вокруг темнота, звенящая тишина и вспышки горячих мыслей. В ушах – Сашин голос: «…правда, очень люблю…». Сказал глядя прямо в глаза. Банальное словосочетание вежливости или скрытый код? Хочется разгадать так, чтобы это «люблю» стало тем самым «люблю», после которого ты в сильных руках, и утыкаешься ему в плечо…

На днях Боря, в очередной раз, рассказав о своем гениальном методе, увидел реакцию Наташи – вежливое внимание. Понял, естественно, по-своему: «Натусечка, как же я тебя люблю, умницу мою!». Передернуло от пяток до кончиков волос от «Натусечки». Но, после долгого поцелуя благодарности, улыбнулась широкой улыбкой осчастливленной идиотки. Боря ни в чем не виноват. Хороший, умный, но он для той Наташи, которая старается выглядеть правильной, живет ровно, не встряхивая лишний раз эмоции, и старательно штопая прохудившийся связанный бабушкой носок.