Отрывной календарь полностью

Лариса попросила у официанта счет.

– Давай я тебя домой отвезу, по дороге и поговорим. Извини, не могу подольше побыть, пора домой.

Как и следовало ожидать, разговора в машине не получилось. Лариса всячески уворачивалась от прямых вопросов. То казалось, не знает с чего начать и постоянно перескакивает с мысли на мысль. То, Лора просто отшучивалась, обзывая Сашу престарелым ловеласом. Сумбур, с которым рассказывала уже известные Наташе факты: как он ушел от жены, как познакомились; не принес новых знаний и выдавал волнение. Но почему? Уже собираясь выходить из машины, Наташу вдруг посетила невероятная догадка:

– Лора. Ты только честно скажи, может ты сама того? А? Ну понимаешь…

Лариса как-то странно посмотрела на Наташу:

– Ну, допустим, понимаю… Нет. Я не влюблена в Сашу, просто переживаю за вас обоих…

Повисшую паузу можно назвать дважды «МХАТовской». Наташа взялась за ручку дверцы машины, чтобы открыть, пожелать хорошего вечера и пойти домой, но Лариса все же решилась договорить:

– Я не хочу, чтобы у вас начались отношения.

Лучше бы молчала. Такого поворота разговора Наташа меньше всего ожидала. Голос опять предательски задрожал:

– Вот даже так? Простой вопрос: почему. Просто не хочешь?

– Вы, как два кубика Рубика, не сложитесь вместе, только переломаете друг друга. Тебе нужен мужчина попроще, незамысловатее. Так, чтобы веселил, ухаживал по-старинке.

«Боря», сразу возникло в голове. Но Лариса не знает, не успела о нем рассказать, может, кто добрый помог, опередил с новостями?

– Наташ, ты прости за такую откровенность, но ты Саше в очередной раз жизнь сломаешь. Ему нужна позитивная легкая, как бабочка, девчонка.

– Короче, как я тебя поняла, мы – слишком тяжелые и мрачные, чтобы быть вместе? Так ведь? И нам нужно каждому по дурачку, чтобы развлекали?

– Нат! Не заводись, я говорю, что думаю. Уж будь добра, позволь мне такую роскошь, говорить тебе правду… Хоть иногда…

Прозвучало как пощечина. Ну и поделом. Правильно, заслужила.

– Я услышала тебя. Может ты и права… Но дай хоть один шанс… Помечтать.

Лариса печально улыбнулась:

– Не слушай меня. Поступай, как сердце подсказывает. Не мне советовать. Давай, дружок, обнимемся, и я поеду. Эля ждет.

Вдруг у Ларисы зазвонил телефон. «Элечка» – смущенно улыбнулась и торопливо чмокнула Наташу в щеку.

Обернувшись на отъезжающую машину и глядя на улыбку Ларисы, с которой говорила по телефону неслышные из-за поднятого стекла ласковые слова, Наташа неожиданно почувствовала острую зависть. Еще одно незнакомое чувство. Зависть. Мы так интеллигентно прячемся за высокопарными словами о добром отношении к людям, рассказывая как рады за другого человека, а сами остервенело пытаемся не обращать внимание на ветвистый дуб, разрастающийся в душе. А зря. Зависть может быть очень полезна: если чему-то сильно завидуешь, то стоит задуматься, может этого как раз и не хватает? Чего Наташе сейчас больше всего хотелось? Чтобы кто-нибудь ждал ее дома…

Лариса позвонила накануне вечером и сообщила важную новость: Саша собирался идти в клинику, сдавать анализ. Вечер прошел из угла в угол. Все, что ни бралась делать, валилось из рук, будто сама завтра собиралась пойти к врачу. В полной мере ощутила важность момента. Охватило волнение за Ларису, ее материнство напрямую зависело от результата, но в большей степени переживала за Сашу. Непростой момент в жизни любого: узнать о невозможности продолжить род. Так уж устроен человек, рождается от другого, потом рожает или способствует рождению себе подобного и уходит в мир иной. Говорят, умирать легче, когда остаются жить на земле потомки. Защищать утверждение Наташа не бралась. На личном опыте не проверяла, да и не собиралась, и ко всему, что мало-мальски похоже на популизм, имела стойкую неприязнь. Среди всех красивых мифов и утверждений еще никто по-доброму не ответил на вопрос, почему иногда природа берет и закрывает возможность продолжения себя в детях. Почему так? С чем связано ограничение? Ведь в большинстве случаев, нет причин не продолжать существование совершенно замечательного по всем параметрам генетического кода. На этом фоне так называемые чайлд-фри выглядят более чем странно. По их мнению «дети убивают женщину и убивают ее жизнь. Это удел бедноты – размножаться из страха одиночества и из страха нереализованности…» А со стороны выглядит так, что это они, отрицающие деторождение, уничтожают право на жизнь, за которую боролись предыдущие поколения.

* * *

– Наташа, ты меня слышишь? – Саша почти шептал в телефонную трубку.

– Слышу, а ты почему тихо говоришь? – Наташа стояла в коридоре института и практически догадалась, о чем спросил, настолько тихо шелестел его голос.

– Я в клинике. Баночку дали. Жду, когда освободится тайная комната удовольствий. Тут, оказывается, до фига желающих там побывать. Поняла?

Наташа положила на подоконник учебник и заткнула другое ухо пальцем:

– Ух ты! Можно тебя поздравить?

– Не, еще только будут смотреть, способен вообще стать отцом или нет. – Сашин шепот был взволнованно-зловещим. – Наташ, ты это… помочь можешь?