Отрывной календарь полностью

День не задался с самого утра. Питерская погода решила показать неуравновешенный и мрачный характер. Утром Наташу вместо будильника разбудили хлесткие струи дождя в стекло. Принимая душ, пришлось наслаждаться жутковатым завыванием ветра в вентиляции. Выйдя на улицу, мгновенно промочила ноги. Жалкое зрелище: милые замшевые туфли от «Франческо Донни» с бантиком как у гимназистки – в бурных потоках необузданной воды. Хорошо на кафедре валяются растоптанные удобные «тихоходики» для долгого стояния на лекциях. Пока шла от автобусной остановки до работы, порывом ветра сложило зонт так, что лопнула спица, получила порцию дождя в лицо. На лекции пришла записочка, написанная аккуратным девичьим почерком: «Наталья Алексеевна, у Вас тушь потекла. Доброжелательница». Пришлось извиниться, уйти в туалет и обнаружить в зеркале раскрас а-ля Пьеро. Вернувшись, сказала в воздух «спасибо». Кто-то с задних рядов ответил «И Вам не хворать». Нестройный смех окончательно испортил настроение.

Борис превзошел самого себя. В этот раз не оставил на кафедре букет из листьев. Наверное, лень нырять в лужи, чтобы собрать очередную экологически-романтическую икебану? Возмущенно вскинув брови над толстенными стеклами очков, Игнатьевна, как дохлую мышь, держала толстенькими пальчиками чупа-чупс с привязанным бантиком от цветочной упаковки. Не исключено, что снял с чужого букета. Наташа молча помотала отрицательно головой, леденец постигла участь листьев. Надо с ним поговорить. Хотя как сказать мужчине, что не нравятся его подарки? Скользкая тема. Получается, что и мужчина не нравится. Ведь если принимаешь отношения, то переделывать человека – последнее дело. Либо целиком, либо в отставку. Наверное, вся кафедра уже глумится по этому поводу, Игнатьевна ненадежный хранитель чужих секретов. Тем более, Наташин роман – классическое пособие как не должно быть. А на чужих ошибках любят поучиться.

Решила не брать домой работы первокурсников на проверку. Хватит уничтожать время, отпущенное работодателем на личную жизнь. В конце концов, можно придумать уборку, почитать книжку. Давно мечтала научиться рисовать. В построении туманных планов на сегодняшний вечер почти на автомате проверила толстенькую кипу ксерокопированных листочков. Получилось относительно быстро, благо задание коротенькое: отметить галочками правильное употребление глаголов «презент перфект». Наташа проверяла не просто знания студентов, а саму себя. Если смогла объяснить правильно, то и студенты нарисуют галочки, где надо. Среди молодых преподавателей считалась самой перспективной, способной справиться даже с самыми трудно обучаемыми. Как не пыталась объяснить остальным коллегам, что дело чаще всего не в студентах, а в плохой работе педагога, отмахивались, мол, это у Вас талант, только Вы можете! За этим «даром» стояли годы кропотливой работы над собой. Лариска уже «стописят» раз предлагала бросить не очень денежную и нервную преподавательскую деятельность и уйти на поприще переводчика, но ка?! Столько сил вложено, каждый успех, как шажок в крутую гору. Если все закончить сейчас, то опять скатишься к подножию. Вновь подниматься – тяжело. Наташа имела четкое убеждение, что совершенствоваться можно только в том деле, которым занимаешься много лет. Что-то бросать и начинать новое, как ни объясняй себе и другим – бесцельное бегство от трудностей.

Полоса неудач не хотела сужаться. Отопительный сезон не начался, туфли так и не высохли, каблучок к каблучку простояли весь день сиротливо под холодной батареей. Наташа, закончив проверку, решила пообедать в столовой университета. Пришлось в растоптанных красных балетках, совершенно не вязавшихся со строгой темно-зеленой юбкой и кремовой атласной блузкой, брести в другой конец здания, натыкаясь на удивленные взгляды студентов. По закону подлости, на дверях столовой висело объявление «Санитарный день». Голодная, уставшая вернулась на безлюдную кафедру. Игнатьевны нет, где-то наводила порядки, не шариться же без нее по шкафам в поисках печенек и шоколада. Сев за стол, грустно подперла голову рукой: мысли побежали неровным пунктиром. На часах уже четыре часа дня. С восьми – ни крошки во рту, дома пустой холодильник. Настроение ни к черту, дождь чуть угомонился, но продолжает мелко сеять из низкого свинцового неба. Кажется, что бетонную плиту положили на голову, не думала, что метеочувствительная. А может возраст? «Подкрадывающаяся старость начинает присылать гонцов», как обычно красиво сплела слова и усмехнулась.

Слегка поборовшись с брезгливостью, залезла в мусорное ведро и достала чупа-чупс Бориса. Может и прав, что подарил немного сахара. Глюкоза пошлет в мозг команду «Радоваться!». Ведь наверняка знал, подлец, что столовая будет закрыта, и не предупредил. «Лучше бы на пирожок бантик нацепил».