Надо проверить пульс.
Точно!
Складываю пальцы, подсовываю к шее. Хрен поймет. Вроде бы нет, а может, есть.
Кажется, совсем не дышит.
– Нашла! – орет Соня. – Аптечка. Шприцы есть. Нашатырь, не знаю. Жгута точно нет… Есть презервативы! Три штуки. Кажется, просроченные.
– Ой как здорово! Молодец! – кричу в ответ. – Неси презики. Сейчас с трупом развлекаться будем.
Встаю напротив Кири, сгибаю и разгибаю ему колени. Как в мультике. Он должен сейчас прийти в себя. Он очнется.
Нет.
Киря совсем обмяк. Жмурик, точно труп.
Соня протягивает аптечку.
– Посмотри сам, что надо. Я боюсь.
Наклоняюсь-поднимаюсь, сгибаю-разгибаю колени Кирилла, руки заняты. А Соня пытается двигать аптечку вслед за моим лицом, с моей скоростью, туда-сюда, чтобы я успел рассмотреть содержимое.
– Нашатырь. Вон! – киваю головой. – Доставай!
Соня достает, откручивает крышечку, протягивает мне и продолжает изучать содержимое аптечки.
Читает и бубнит себе под нос: «Кровоостанавливающий жгут. Марлевый бинт перевязочный. Упаковка медицинских салфеток. Бактерицидный лейкопластырь. Ножницы».
– Вот! Футляр и рекомендации по применению аптечки есть! Можем узнать, что и как правильно применять!
Отпускаю ноги Кирилла. Занюхиваю нашатырь прямо с флакончика.
– Фу, е-мое…
Бодрит!
– Так. Нормально все, – говорю вслух. – Нормально все. Надо решить, что делать с телом.
– С телом? Он что, правда умер?
Не отвечаю. Нельзя поддаваться панике. Держу себя в руках. Все идет по плану.
– Скажи! Он что, правда мертв?
Молчу. Смотрю на тело, прикидываю варианты.
– Ответь! Он умер? Мертв, да?
– Нет, блин! Он просто спит! Как хомячок, уснул и ушел в другую, в такую другую, хорошую страну для хомячков, – плюю под ноги. – Пульса нет! Не дышит! Как думаешь, правда сдох?
Еще раз нюхаю нашатырь и продолжаю рассуждать.
Бросить здесь? Нет. Нельзя. Водитель грузовика видел нас, может, даже на регистратор заснял.
Опасно.
Соня разворачивается и идет в сторону шоссе.
– Ты куда? Помоги, – зову Соню. – Бери его за руки, я за ноги, и грузим в багажник.
Пришлось несколько минут уговаривать. И куда только подевалась та сговорчивая и смешливая девушка?
В итоге накрываем тело пледом и прижимаем край огнетушителем.
Думаю про себя, удобный пацан, аккурат по размеру машины.
Закрываю багажник.
– Поехали!
Соня садится на переднем.
Господи, у меня труп ребенка в багажнике, а я опять пялюсь на ноги стриптизерши. Ночью, кстати, они казались ровнее, что ли.
– Почему ты такой спокойный?
Соня трясется. Плачет. Пытается укутаться в тонкую майку. От нее помощи ждать не приходится. Она ждет от меня спасения.
– Ты знаешь, что нужно делать?
Не знаю.
Она задает мне вопрос, который сам себе без конца задаю последние несколько минут. И какого хрена? Незнакомый труп незнакомого, бесящего пацана. И я ж не виноват. Наверное, это так на него алкоголь подействовал. Ну я ведь совсем не виноват в его скоропостижной… он сам напился.
Я ни при чем, а вынужден спасаться.
Никто ж не поверит. Обвинят во всем кого? Меня!
Выезжаю на трассу.
– Как быть? – Соня показывает на багажник.
Ждет, что я все улажу. Всех спасу. Нашла спасителя, е-мое. Я ссыкун. Тот еще избавитель.
Так, ладно.
Нужно сконцентрироваться. В экстренных ситуациях мой мощный мозг выдает пять сотен IQ.
Все идет по плану…
По какому именно, непонятно, но по плану.
Впутался, выпутаюсь.
– Ничего, – говорю ей спокойно, словно официант, который сообщает о лучшем блюде шеф-повара.
Говорю, а в голове продолжаю прокручивать варианты. Позвонить в полицию, все рассказать? Не очень как-то. Придется и про деньги сообщить.
– Ничего-ничего, – повторяю и пытаюсь сам себя успокоить.
Нужно держать себя в руках. Уверенность. Источать в пространство уверенность и спокойствие.
– В ближайшем городе высажу, – говорю и смотрю на приборку.
А на приборке – бак почти пуст. Об этом умалчиваю. Надеюсь, дотяну до места, на заправку с трупом в багажнике не поедем.
– И тебя, и друга твоего в ближайшем…
– Высади меня здесь. – Соня хватает меня за рукав. – Останови, я выйду и сама поеду. Пешком дойду.
Хах.
Нет, ну я понимаю ее логику. Удрать, и выпутывайся сам. Не угадала, дамочка, твой друг – тебе и разбираться.
Мотаю головой.
Говорю ей, что труп не моя забота и что высажу ее только с пацаном.
Соня фальшиво рыдает. Сильный женский аргумент. На все случаи. Но на мне не сработает.
Или нет?
Не пойму, если честно. А вдруг искренне горюет? Если притворяется, то надо отдать должное – молодец, очень реалистично.
Короче.
Обманывает она или нет, но истерика на меня, как ни сопротивляюсь, должен признаться, действует.
– Ладно, не ной! Придумаю что-нибудь. Посадим его, например, на скамейку. Удерем. Обнаружат, а нас уже и след простыл.
– На скамейку?
– Да. Выберем безлюдный дворик. Оставим его и деру.
Соня соглашается. Всхлипывает, подвывает, но вроде понемногу успокаивается.
– Деньги у нас есть. Скроемся, никто никогда не найдет.
Как по щелчку, Соня сразу перестает плакать. Поправляет ресничку и улыбается мне.
А что? На самом деле нормальный план придумал. Самому нравится. Эх, мозг. IQ зашкаливает. Идеальное преступление.
Проезжаем указатель.
«30 км до города».
