– Готов? – слышится голос. Соня все это время стояла у меня за спиной и наблюдала за экспериментом.
– Умер.
Я записываю:
«
Соня протягивает бокал, предлагает выпить.
– Помянем.
Я соглашаюсь. Я теперь на все соглашаюсь.
Кто знает.
Что вообще значит «терять нечего»? Мне нужен повод, цель. Не стану же со временем, как этот, с брекетами, искать смерть.
Мы выпиваем по бокалу, затем опрокидываем по второму.
Закуриваю.
– Ты много куришь.
Я не отвечаю.
Соня зовет в комнату, сейчас будет трансляция матча с ее любимой командой. Шла бы она. Я должен следить. Сидеть и не спускать глаз с прыщавого. Для чистоты эксперимента.
Еще раз проверяю пульс. Глухо. Мертв.
Лезу в телефон, листаю почту.
Да-да, я знаю, что ничего не пришло, никому я сейчас не нужен. И раньше никому. Но руки сами тянутся. «Обновить», у вас нет новых сообщений. Жму еще раз «обновить».
Розовая пена покрывается пузырями. Я слышу крик Кирилла. Крик доносится из-под воды.
Булькает.
– Ну что? – Над ванной показывается голова с пенной шапкой и красными, кровавыми подтеками под глазами. Он делает глубокие вдохи, откашливает мыльную воду.
Я не отвечаю.
Осматриваю его руки. Ни царапинки. Гладкая, ну как гладкая, прыщавая кожа.
Записываю:
«
Контрольный раз трогаю пацана за шею, проверяю пульс. Хм.
– Пульса нет, – констатирую. Собираюсь сделать запись.
– Здесь проверяй, – он протягивает запястье. – На руке легче почувствовать, доктор Пилюлькин.
Трогаю запястье. Да. Есть. Слабый, но пульс.
Записываю:
«
Хватаю Кирилла за волосы. Окунаю его голову под воду.
Брызги разлетаются. Пена спрыгивает на пол. Кирилл бьется руками и ногами, перемешивает красную жидкость. А я держу. А он захлебывается. А я притопил и держу. Он бьется, брызги во все стороны, носки, сука, промокли.
Я держу его голову и чувствую, как капли проникают через ноздри в горло. Я топлю прыщавого, а ощущение, будто не я, а он меня убивает.
Прыщавый перестает сопротивляться.
Записываю:
«
Проверяю шею, проверяю запястье – пульса нет.
Абсолютно точно труп.
Костер догорает, Кирилл еще не вернулся. Соня предлагает выпить и передает мне бутылку.
Вино. На этикетке когда-то был рисунок, была надпись. Когда-то. Сейчас наклейку украшает плотная черная точка в самом центре.
Делаю глоток.
Прошел шестой день обучения. Двигать точку – как семечки щелкать. Управлять друг другом научились, сохранять «правильное» состояние стало гораздо проще. Научились не только повторять. Оказывается, можно чувствовать то же, что другой человек. Кирилл этим владеет в совершенстве. Именно из-за этого навыка мне казалось, что он может читать мысли.
Теперь и я, и Соня можем чувствовать без труда. Например, если Соня волнуется, я чувствую ее беспокойство как собственное. Если я устал, Соня может почувствовать мою усталость.
Мне всегда было интересно, чем женский оргазм отличается от мужского. Эти хваленые волны блаженства, невероятно сильные, в разы насыщеннее и интенсивнее, чем у мужчин. Есть шанс с помощью Сони испытать, так сказать, на себе. Зреет план. Не знаю, как попросить. Может, постоянно думать об этом, она заметит и сама предложит?
– Интересно, куда он каждый раз уходит? – спрашиваю, пытаясь привлечь внимание Сони.
– Не знаю, и мне все равно.
Соня не в духе. В таком состоянии ее бесполезно просить. Почему я не психолог? Сейчас бы применил парочку трюков и расположил к себе девушку. Что бы сейчас сделала Кюблер-Росс?
Нужно как-то растормошить Соню. Выбрать правильную тему для разговора. Спрошу о детстве. Пусть расскажет что-нибудь приятное. Не всю жизнь же она так. Была же когда-то счастливой девочкой.
– Я совсем о тебе ничего не знаю. Соня твое настоящее имя?
– Что тебе надо?
– Просто интересно. Хочу поближе познакомиться.
– Тебе правда интересно?
Я чувствую, как она сканирует мое настроение. Второпях настраиваю себя на искреннее любопытство.
И…
Сработало. Кирилл бы точно понял, что я притворяюсь, но не Соня. Она не настолько хорошо умеет считывать чувства других, плюс она такая наивная и легковерная.
– Да. Меня зовут Соня. Это мое настоящее имя.
Хорошо, киваю, пусть будет так, Соня. Настоящее так настоящее. Не буду ловить за руку и рассказывать, что видел ее паспорт и что знаю, что на самом деле зовут ее Катя.
– Спрашивай. Я не знаю, что тебе рассказать.
А я не знаю, о чем спрашивать. Мне абсолютно неинтересно, как она росла и как скучно ей было на уроках математики. Единственное, что меня интересовало в ней, так это интенсивность женских оргазмов.
– Хочу знать все о тебе, – зачем-то вру. – Расскажи о своем самом сильном потрясении.
– Я росла одна, без матери.
Соня коротко отвечает и становится еще более хмурой.
