На плече у них автомат, на ногах сапоги. А что еще надо?
Командир раздает приказы, и строй занимает свои места в грузовике с огромными колесами.
Без сомнений, я обязан стать военным. Причем обязательно водителем.
Время шло, интересы менялись. Стрельбу я забросил окончательно, но желание управлять военной техникой никуда не делось.
Школьные годы пронеслись незаметно. Выпускной класс, выпускники, и я единственный из параллели, кто мечтает попасть в армию.
Каждое утро отжимания. Пробежка. Гантели и турник.
Готовлюсь. Отмечаю в календаре дату. И вот настал день призыва.
Мы с другом явились в военкомат на медкомиссию.
Остается один шаг, и я солдат. Да не просто какой-нибудь там. Механик-водитель. Даже если предложат в спецназ, откажусь и буду проситься в автомобильные войска.
Я слышал, если сам попросишься, не откажут.
Военкомат. Тот еще цирк. Обязательная процедура – раздеться и в одних трусах, с тапочками на ногах, с листом для отметок в руке обойти всех врачей.
В коридоре выстраивается очередь бесштанных призывников. Галдят, хохочут. Мы с другом садимся на скамейку, ждем очереди, иногда смеемся над чьим-нибудь смешным анекдотом.
Как же звали моего друга?
Удивительно, насколько детально и точно помню те времена и никак не могу вспомнить имени лучшего друга. Знаю, что он там был. Знаю, по-моему, как выглядел. Но…
Не суть важно.
Призывники по очереди заходят в дверь, и никто не выходит. Похоже, так устроена система кабинетов, что из одного попадаешь в следующий и так по цепочке, по кругу до самого выхода в раздевалку.
Подходит моя очередь.
Захожу в кабинет.
– Встаньте левым боком, закройте правое ухо.
В принципе обыкновенный медосмотр. Один врач занимается мной, другой за столом заполняет листок и опрашивает другого призывника.
– Встаньте на весы, выпрямитесь, чтобы измерить рост.
Я встаю на весы. Буквально секунда.
– Проходи к столу.
Я сажусь ко второму доктору, аккурат в тот момент, как заходит в кабинет следующий бесштанный.
Осмотр продвигается быстро.
Все сводилось к: зашел, поговорил, карточку отдал, подождал, забрал и топаешь к следующему врачу.
Пока все идет как надо. Но расслабляться я и не собирался. На здоровье не жалуюсь, но кто их, врачей, знает.
Выищут что-нибудь.
Больше всего я переживал из-за зрения. Вроде как без очков хожу, но от постоянного чтения заметил, что зрение теряет остроту. Вижу нормально. Но кого я обманываю, единицей там и не пахнет.
Поэтому перед походом к врачу я вызубрил таблицу. Запомнил, где какая буква и на какой строчке. Даже если не увижу, по памяти назову.
– Закройте левый глаз, читайте.
Он тыкает указкой по таблице, я называю «И», «М». Строчка расползается, и я стараюсь вспомнить, что за буква в той области, куда он показывает. «Н», «К». Голос дрожит, сейчас дед все поймет.
– Закройте правый. Что за буква?
– «Ы».
– Еще раз посмотрите.
– А, нет. «Н». Это буква «Н».
Он двигает указкой.
– Эта?
– «Б».
Я глотаю сухим горлом, слышу, как стучит мое сердце. «Тук-тук». Он сейчас меня уличит. «Тук-тук».
В листке офтальмолог что-то пишет. Возвращает мне лист. Написано заветное «годен». Сердце ликует. Стучит еще громче, отдается громом в висках.
Удалось! Возможно, врач все понял, но решил подыграть. Плевать. Главное, зрение – «годен»! Плевать, что не вижу последнюю строчку. Плевать, я не собираюсь в снайперы.
Главное, годен.
Иду в следующий кабинет.
Изрядно замерз. Вроде батареи теплые, но замерз. Потерплю. Главное, прошел глазного. Одной ногой я уже сижу в БТР или танке.
Следующий кабинет.
– Спустите трусы.
Пронзительный взгляд доктора направлен на мой пах. Разглядывает, что-то отмечает.
– Поднимите член. Так-так.
Я послушно выполняю.
Любопытный доктор с очками на носу внимательно смотрит. Наклоняет голову набок. А его руки в резиновых перчатках. Нехорошие мысли лезут в голову. Зачем ему перчатки?
– Опустите. Так-так.
Он снова что-то пишет, а я стою со спущенными трусами, жду. Он все пишет и пишет. Смотрит и пишет. Роман строчит или с натуры срисовывает? Там в листе и места для записи столько нет…
– Все в порядке. Одеваемся.
В какой-то момент я было решил, что с моим прибором что-то не так. Строгий доктор с таким видом записывал… Но «все в порядке, одеваемся».
Подтягиваю трусы. Хорошо, что не пригодились его перчатки.
Тем временем на одного врача я ближе к своей цели. На один шаг я ближе к БТР или танку.
Дальше по коридору в очередной кабинет, к очередному врачу.
Это на самом деле я так рассказываю. В действительности все было слегка иначе. Военкомат пропитан отборной нецензурной бранью и всякими до того времени мне неизвестными экстравагантными ругательствами. Доктор обращался скорее «Эй, ты. Подойти! Ухо закрой. Да не это, придурок, ебанько конченый, другое ухо!». Иногда я искренне не понимал, чего от меня хотят, переспрашивал, в ответ на что выслушивал еще более сложные и непонятные конструкции.
Ладно.
Оставался кардиолог. Последний. И возле его кабинета образовалась толкотня. Кто-то прыгал от радости, другие стояли грустные.
– Кто последний?
– Я, – оборачивается парень с татуировкой какого-то зверя на плече.
