Хотя (неисчерпаем мой цинизм) не так уж сложно предположить, что он расспросил Эла, к чему готовиться, пока я дрых, Чарли нес службу, а Айрин любовно выбирала так и не понадобившуюся нам машину. Кстати, если за время нашего отсутствия с машиной что–нибудь случится — Барнета лучше будет потерять здесь, ибо то, что я сделаю с вредителями, заставит его поседеть на почве выбора между другом и законом. Очень уж эта машина мне понравилась. В ней наверняка спать удобно даже на полной скорости. Не то что тут — знай шевели копытами, то и дело рискуя выдернуть ногу из сапога. Знаете что? В другой раз пусть миковы подруги валятся вместе со всеми своими минералами и хранителями. Никакие камни не спасут, когда подхватишь адскую малярию. Не такой уж я и жадный. В смысле, деньги люблю заметно меньше, чем боюсь уколов. Водил, опять же, роман с медсестрой, так что еще и минорные воспоминания одолевают пред грозным ликом нездоровья.
Эл терпеливо дождался окончания спасательной операции над Барнетом, пересчитал нас по головам и, сделав широкий приглашающий жест рукой, пустился прокладывать в топи дорогу.
Надо сказать, прокладывание сразу пошло из рук вон. Плотный слой жижи смыкался сразу за продавливающим его Хранителем, так что никакого облегчения нам, следующим в фарватере колосса, не выпало. Очень некстати припомнился собственный опыт хождения по болотам — он у меня несколько больше, чем хотелось бы. Понимающие люди проваливаться не советовали, а советовали выбирать дорожки по сухому. А дорогу прощупывать шестами. Но Эл не сделал ни попытки распустить торчащие тут и там чахлые деревца на посохи. Да еще славянские предки, черти б их побрали, оставили нестираемую генную память о том, что для хождения по болотам их полагается гатить, что бы это странное слово ни значило. Едва ли этот термин подразумевает тупое плетение по пояс в холодной склизкой жиже. Не знаю, разумно это или нет, но в голову немедля закралось подозрение, что дальше будет глубже. А потом повстречается Большой Рогач. Или два. Или три…
Эл отвлек меня от досужих размышлений, в одно неуловимое движение вывинтившись из трясины и сиганув куда–то в туман, за пределы моего зрения. Айрин, всю дорогу прилежно пыхтевшая ему между лопаток, остановилась как вкопанная, я тоже застыл — а то врежешься еще, не так поймет, понастроит иллюзий… Мне в спину ткнулся Чарли, увлеченный сосредоточенным сплевыванием набившейся в рот гадости.
— Интересно, чем тут зубы чистят, — проворчал он брезгливо.
Ну, спросил. Мне куда интереснее, чем тут зубы пачкают. Или кем. Не то чтобы я был совсем уж законченным проглотом, но жизнь — штука тяжелая. Эл что–то говорил про сутки ходу до Цитадели. Учитывая наличие в обозе иждивенцев, полицейских и раздолбаев, эти сутки можно смело умножить на три. К тому же проводник какой–то исчезающий: то он есть, то его нет. То он опять есть, с целой охапкой каких–то то ли стеблей, то ли каких–то других побегов. Хорошо хоть, прыгает мягко, без лишней плескотни. Я бы с его габаритами такую волну поднял!…
— Нашел, — объяснил Эл, как будто можно было предположить, что стебли его сами выследили, догнали и сдались в плен на взаимовыгодных условиях. Впрочем, я уже ничему не удивлюсь.
— Не буду это есть! — объявила Айрин решительно.
— Уж я надеюсь, — Эл округлил доверчивые глаза. — Это не для еды! При помощи этих растений мы сможем немножко отчиститься и защититься от…
— Дай сюда! Сама понесу!
— Только и правда не ешьте. Отравитесь. Это очень сильный токсин, через кожу он не действует, но будучи проглочен…
— Не учи ученую! Я два года в закусочной работала, за милю такую гадость чую. Микки, хочешь пожевать?
— Ты два года работала, а я тридцать лет жру, — хмыкнул Мик. — Знаешь, как рефлексы развивает? Еще и меню не открыл, а образ спасительной клизмы уже перед глазами.
— Болото обширно, но сама лощина узкая, — отвлек нас от гастрономической темы Эл. — Если мы пойдем по прямой к Цитадели, то по болоту проляжет большая часть нашего пути. Потому, я думаю, имеет смысл сделать крюк и выбраться из низины к горам или реке. Есть возражения?
— Чур, к реке, — поспешно выбрала Айрин. — Камнями не очень–то отмоешься.
